Хороший ученик

Капитан видел, как волчья дробь бьет мальчишке в спину, видел, как ошалевшие десантники валятся в пыль и жмут спусковые крючки, видел, как пули колют старые камни, щепают вековое дерево, рвут одежду и тело горца. По селению уже стоит истошный крик женщин.

Они хватают одну из девочек и уходят со двора. Бегут по тропе в зелёнку. И когда за деревьями пропадает селение, бойцы грохаются на колени. Бесшабашность стёрлась. Скулы свело. Мощные красивые тела содрогаются в рвотных порывах. Корёжит мужиков по-чёрному. Виктор стоит у дерева, пережидает.

– Глотни, помогает.

Во фляге у Баева коньяк. Глотнули. Оклемались. Тут и мать появилась. Девочка стоит под деревом, как изваяние, мать напротив – краше в гроб кладут. Парни привалились к скале – лица бледные, с выступившими прожилками вен. Глаза блестят, на выкате. Ещё немного и кинутся рвать на куски любого. Мать быстро объясняет, куда пошли боевики, и кто их повёл.

Потом группа «на рысях» шла к серпантину.

Баев вернул группу в лагерь.

Между выходами гонял бравых десантников до седьмого пота. Бойцы целыми днями кололи, резали, выслеживали, стреляли. И всё это доводилось до остервенелого автоматизма.

Как-то вечером к капитану подсел полковник. Он был из штаба, но рожи не раскормил, брюха не отвесил и сам часто ходил с бойцами на боевые операции.

– Виктор, вот смотрю я на тебя и думаю, где ж ты так остервенел? Может, убили кого?

– Боже упаси, товарищ полковник.

– А что ж ты из ребят зверей делаешь?

– Чтобы их не убили. Мне в первую один мудрец здешний тайну открыл, как надо жить. Я так и живу, и живой. И пацанята живые… И мамки их не ревут над могилками, не клянут ни меня, ни вас.

– Ты хоть раз подумал, вот вернуться они домой?

– Жить будут.

– Прямая дорога в бандиты. Их из школы да в твои руки.

– Полагаете, на гражданке по-другому?

Полковник задумался.

– Там хоть выбор есть, – произнёс он после некоторого молчания.

– И здесь есть. Но… Уцитца нада халашо. Смелть долзна быть лехкой.

– Это ты о чём?

– Кореец мне так сказал. Давно. Я в школу ходил, а он на бойне работал. Пленный. Ещё с войны. На бойне работал. Дядя Лай. Умер, наверное, уже.