Демократия и демогрязие

Вы, возможно, возразите мне и скажете, что писатель, историк или сказитель, взявшийся за перо, характеризуя того или иного царя, должен поставить рядом со словом «царь» хотя бы одно прилагательное – «справедливый» или «жестокий», чтобы у читателя сразу сформировалось к нему отношение, и он уяснил для себя, следует ли ему любить этого царя или ненавидеть его. Писатель, лишающий читателя такого элементарного права, годится лишь для…..

Однако позвольте! Позвольте автору представить свое объяснение по этому поводу и судите его после.

«Между прочим, я настаиваю на том, что все правители по сути своей являются обычными людьми, но необычное поведение людей с ними становится причиной того, что они постепенно начинают считать себя необычными и подвергают людей обычным бедам».

Или, может быть, объяснение или оправдание автора будет таким: «Делить царей на совершенно справедливых и совершенно деспотичных принято только в сказках. Мы же, не имеющие отношения к сказкам, должны смотреть на вещи более реалистичным взглядом».

А может, мы преследуем цель в корне нарушить устоявшееся издавна правило: «Предположим, что все правители, которых мы до сих пор видели или слышали, были двух видов. Либо они были жестокими, деспотичными, тиранами и убийцами, либо же они были справедливыми, добрыми и ангелоподобными. В таком случае опять же нас можно только поздравить с тем, что наш царь не банальный и в корне отличается от других правителей».

Кажется, мы немного отдалились от сути вопроса.

Почему приблизительно?

Потому что их жизнь не была абсолютно идеальной и беспроблемной, но вместе с тем они не пребывали в сплошных трудностях, горестях и бедствиях. И причиной этого являлась обычность их правителя – человека, который не был склонен к притеснению, угнетению и покушению на права людей, а с другой стороны – не так уж и тревожился о жизни и судьбе своих подданных.

В последние дни своей жизни этот царь издал ряд указов и установил законы, которые, как и все его дела, содержали хорошее и плохое. Законы эти после его смерти могли привлечь к его душе одновременно молитвы и проклятия людей.

Один из этих указов подразумевал раздел единого и необъятного царства Западляндии на несколько разных частей, которые, согласно царскому указу, назвали штатами.