Демократия и демогрязие

Акцент, сделанный им на том, что он еще до начала выборов рассчитывал на такой результат и поэтому подготовился к принятию на себя этой ответственности, смог в какой-то степени убавить тревоги людей и внушить им относительное доверие к новоиспеченному царю и веру в светлое будущее. Поэтому большинство людей вскоре сами поверили в то, что ожидали именно такой исход и принимали участие в выборах именно для получения такого результата.

Но больше всего в этой истории людей порадовала и увеселила коллективная гримаса, которую они скорчили остальным двадцати четырем братьям, а также – удовольствие, которое они испытывали от их раздосадованного вида.

Автор глубоко убежден в том, что история как раз с этого места и начинается, а вся та информация, которая до сих пор была предоставлена читателю, была лишь предисловием к тому, что будет описано впереди. Однако он воздерживается от того, чтобы поделиться этим своим убеждением с читателем из боязни того, что последний испытает чувство досады или тщетности.

Его аргументация, надо сказать, в какой-то мере приемлема, при условии, что остальная часть его рассказа будет изложена до конца, как он и обещал.

Автор отмечает, что до этого момента нашего рассказа большинство событий, описанных в нем, ничем особенным не отличались. Читатель мог наблюдать вокруг себя или прочитать в какой-нибудь книге похожие события и случаи, и продолжил чтение до этого места исключительно благодаря доверию к автору.

Однако прежде чем мы перейдем ко второй части, то есть к остальной части нашего рассказа, представляется крайне необходимым объяснить одну вещь, которую можно сформулировать в форме ответа на совершенно простой вопрос, заданный читателем. Какой вопрос? – Неужели у этих двадцати пяти царевичей – наследников покойного Мамула не было имен?

Как возможно, чтобы люди с таким высоким царским титулом не имели имен, в то время как даже беднейшие из людей и самые неизвестные личности всегда обладают элементарным достоянием – то есть именем?!

Если у них были имена, а по логике они должны были быть, почему автор ни разу не счел нужным упомянуть их и назвал читателю только имя их отца?

Ответ таков:

Да! Каждый из этих двадцати пяти царевичей обладал именем, причем хорошим.