Парик для дамы пик

И зачем ей было выходить замуж за Харыбина и уступать по первому требованию Крымову, когда рядом был мужчина, способный сделать ее по-настоящему счастливой? Неужели глупость стала ее хронической и неизлечимой болезнью? Разве страсть – единственное и непреложное условие заключения брака? Ведь жизнь уже столько раз доказывала обратное…

Она несколько мгновений не сводила с Шубина глаз, обдумывая возникший только что в ее голове отчаянный план, не имеющий, кстати, ничего общего с ее мыслями об их совместном будущем, после чего вдруг сказала, захлебываясь от собственной дерзости:

– Игорь, тебе не кажется, что мы могли бы провести этот вечер как-то иначе, более интересно, чем разговаривая об убийстве этой несчастной женщины? У меня есть отличное вино, закуска.

Я купила новый диск, там классический джаз… На улице идет дождь. Ты не хочешь, чтобы я зажгла свечи и устроила романтический ужин на двоих?

И, не дожидаясь ответа и даже стараясь не глядеть на ошарашенного (иначе и быть не могло!) Шубина, она скрылась у себя в спальне, переоделась и вышла оттуда в красном открытом платье.

Не давая своему гостю опомниться, неожиданно села ему на колени, поцеловала прямо в губы и, вдруг выскользнув из его объятий, снова исчезла на кухне. Вернулась оттуда с хрустальным бокалом, заполненным зеленым воском.

– Тебе нравится? Это такая свеча, я сама придумала, – сказала она и зажгла свечу. Погасила свет и снова вышла из комнаты.

А спустя несколько минут вернулась с вином и сыром.

Шубин смотрел на нее, не отрывая глаз. Ему не верилось, что он сидит за столом рядом с ней, и пламя свечи, отражаясь в зеленом озере из расплавленного воска, освещает только их лица. Что рядом нет никого…

Он разлил вино, они выпили. Затем она подошла к нему, склонилась совсем низко, так, чтобы ее губы касались его губ, и поцеловала его долгим, изнуряющим поцелуем. Он коснулся руками ее бедер, крепко обнял ее и усадил к себе на колени.

«Подожди», – услышал он словно в тумане и увидел, как она снимает с себя платье. Через голову. Извиваясь всем телом. А под платьем – ничего…

Погасла свеча. Должно быть, это она задула ее. Игорь встал, нашел в темноте трепещущее теплое тонкое тело, и в эту самую минуту услышал:

– Не хотела тебе говорить… но я завтра уезжаю… Постарайся понять меня… Ты же знаешь, как я отношусь к тебе.