DUализмус. Семя льна

А потом вдруг задумается ни с того, ни с сего, и начинает выспрашивать, а год-то, мол, какой нынче? А ему отвечают, такой-то мол. Тут Бим начинает расстраиваться, а иной раз как разрыдается, что, мол, день рождения круглый пропустил и что теперь удачи ему не будет… и всё такое. И начинает бить поклоны. Странный этот Бим человек… Уж не сумасшедший ли он? Да вроде бы и нет. Обыкновенный чудак.

Кроме того, и в случае чего, Пень повлияет на продажную стоимость хаты.

– Это мой эксклюзив. Наследство, – утверждает и небезосновательно в течение десятилетий Порфирий Сергеевич.

 – Я его даже за долги не отдам. А в аренду могу. В виде исключения, разумею.

– А я и не прошу твоего пенька. Нахрен мне твой пенёк: у меня тоже есть повод для гордости. Вместо пня у меня ископаемый нос от носорога. И скоро ремонт. Рог некуда пристроить, а ты мне про пень талдычишь. Я что, член Плейбоя и завтра куплю Пентхаус?

Но, тому хочется поиметь в аренде пень, и он поправляется: «Авось подумаю ещё».

Туземскому жалко расставаться с пепельницей даже по временному бартеру (мало ли чего натрухает туда Порфирий).

Но, попробовать пенёк нахаляву в качестве сексодрома он не против.

– Я к тебе как-нибудь в гости зайду. Готовь плацдарм. Пробу будем с товарища твоего брать.

– Приходи с Дашкой, – ррраскатывает губищща Бим.

Он затрагивает насущную тему. Очень уж он смокчет по Дашке. Но для Кирьяна Егоровича эта тема наисвятейшая.

– С Дашкой не получится.

– А чё так?

– Она моя.

– Пользовал? Сколь раз?

– Ещё чего! Моя и всё тут.

– Ну и прощайся тогда с Пеньком, – шантажирует Бим, веселясь.

– Я и не здоровался.

– А всё равно попрощайся.

Льдина трогается, ибо подпёрта эрегированным багром (для некоторых неудачников – сексуальнейшей в тот раз весны).

– Ч-чёрт! Тогда может так: с Жулькой приду. А чё? Жулька пойдёт. Насчёт взаимоёбли (– тогда уж «взаимоиспользования», – кричат доброжелательные критики) сами решите. А ты это… проституточку вызовешь… для меня. За твой счёт.

Или с Щёлкой приду. Он забыл, что Маленькая Щёлочка (в телефоне тупо О-щё-щё, или О-ля-ля: он уже забыл, ибо обе были) … на пятом месяце беременности, и потому на пенёк может не сговориться.

А на Щёлочку у Кирьяна Егоровича встаёт сразу, стоит только подумать…

– Жаль, жаль, – говорит Бим. – Дашку всё равно хо'чу. Ой, как до чрезвычайности хо'чу ебсть ея! (ха: пользовать её). – Дашка ему – как валерьяна котишку». Так же извивается и лижет что не попадя.