Без вести пропавший

Чертыхнувшись, наклоняется и поднимает с пола сумку. Он сурово смотрит на дочь.

– Это что?

– Какой ты, пап, смешной! Не видишь, что ли?! – девочка крутит в руках вилку и смотрит в потолок.

– Я-то вижу, а вот ты… – и добавляет, – больно умная… не по возрасту…

– Папуль, тут уж ничего не поделаешь: поколение нынче такое умное.

– С чего это ты, доченька, взяла? – отец с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться.

– Как же! Каждый день по телевизору говорят.

– Ты бы пореже у телевизора сидела, и тамошний трёп поменьше слушала, побольше бы заглядывала в книги, в классику… А, ну! – отец сердито трясет рюкзачок перед глазами девочки.

Дочь, крайне нехотя, встает, берет рюкзачок и относит в прихожую. Оттуда доносится звук шлепнувшейся сумки.

– Подними и положи аккуратно на стул! – возвышает голос отец и недовольно добавляет. – И что только из нее вырастет.

Девочка стоит в проеме двери и слышит последние слова, явно же ей адресованные.

– Не волнуйся, папуль: все будет «о кэй». Вот увидишь: вырасту – организую классную рок-группу.

– И ты, конечно, солировать собираешься? – в глазах отца появляются смешинки.

– Естественно!

На своем месте, у электроплиты, что-то помешивая в кастрюле, хмыкает бабушка и недоверчиво произносит:

– Ну-ну…

– А, что, бабуль, слабо?!

– Поживем – поглядим.

Девочка обиженно надувает свои пухленькие губки, отворачивается к стене и бурчит:

– Ну, бабуль, ты неисправима.

Мать ставит на стол тарелки с борщом и укоризненно говорит:

– Так нельзя, девочка, с бабушкой: не ровня.

Светланка начинает кукситься, пытаясь «выдавить» слезу. Но слеза, ну, никак не хочет появляться на глазах.

– А что она?! – восклицает девочка и начинает притворно хныкать. – Не любит меня бабуля. Сережка для нее – это да, а я… будто чужая ей.

Бабушка молчит: она-то знает хорошо эти Светланкины «штучки». Мать же ласково гладит ее по волосам и успокаивает:

– Зря ты, доченька. Бабушка тебя тоже любит.

– Да-а-а… А Сережку – больше всех.

Иван Андреевич, оторвавшись от тарелки с борщом, поднимает глаза на жену.

– А кстати: где он? Почему не за столом? Все еще дрыхнет?! Ну, я ему, – отец поднимается с места.

Его останавливает жена.

– Ешь, Ваня. Я сама схожу.

Муж, собственно, даже рад, что эту неприятную миссию исполнит жена. Он садится.

Теща недовольно крутит головой и заступается.

– Оставьте парня в покое, – говорит она.