Одно преступное одиночество

Волей обстоятельств та жизнь, которую мы все эти два года оставляли за дверью гостиничного номера, обрушилась на нас, неподготовленных, лавиной, накрыла нас с головой. И теперь от меня зависело, сумеем ли мы сохранить наши чувства или же они под ветром обрушившихся на нас проблем и даже опасностей будут разрушены, погибнут.

Ладно я, у меня за плечами много пережитого, и я, думаю, успел как-то закалиться и даже огрубеть, научился стойко держаться и не раскисать – ради детей, ради моей семьи. Но какой жизнью жила Лена и что заставило ее скрывать многое от меня – в этом мне еще только предстояло разобраться.

Сейчас же мы поднимались с ней ко мне, где за дверью первое, что она увидит, это выставленные в ряд разноцветные башмачки моих маленьких детей. А еще через несколько минут на пороге появится заспанная Катя, няня моих детей, вполне себе привлекательная и очень домашняя, и Лена сразу же примет ее за мою жену. И это станет для нее ударом. Она медленно повернет ко мне голову и посмотрит на меня с недоумением, страхом, потому что при наличии жены ее положение еще больше усложнится и уж ничто не заставит ее увидеть во мне своего защитника, даже друга.

Мы остановились перед дверью. Лена посмотрела на меня, и в этом взгляде было столько вопросов, что я даже растерялся.

– Я не женат, я живу один с детьми, они совсем маленькие. Еще есть няня Катя, но она просто няня.

– Так ты не женат? – Глаза ее моментально наполнились слезами радости и облегчения. – И вот за этой дверью сейчас спят твои дети?

Последние слова она произнесла шепотом.

– Да.

– Ты поэтому молчал? Боялся, что твои дети помешают нам? Да как ты мог? Дети! Боже…

Я видел, что ей было трудно говорить.

– А как их зовут? Сколько им лет?

– Анечка и Саша. Почти три. Они двойняшки.

Я достал ключи и принялся открывать дверь. Лена стояла рядом со мной, и я слышал биение ее сердца. Я понимал, как она переживает, как напряжена. Но сейчас все будет хорошо. У меня есть дом, где она найдет все необходимое, где сможет пробыть столько, сколько понадобится.

Это надо было видеть – как она делает первые шаги в мою жизнь, в мой мир. Вспыхнул свет, и она замерла на пороге, разглядывая розовые кроссовки Анечки и фиолетовые – Сашки. Подняла с полу один башмачок, повертела в руках.

– Какие маленькие… И как же ты… один? А где их мама?

– Сбежала, – ответил я с опозданием в два года. – Я тебе потом расскажу, если, конечно, захочешь.