Одинокие ночи вдвоем

Кругом темнота, если не считать единственного фонаря, освещающего массивные металлические ворота.

Она вышла из машины, осмотрелась. Тихое, пустынное место. Высокий каменный забор, за которым тоже темнота.

Он открыл ворота, проехал в глубь большого двора, заехал под навес. Заглушил мотор.

– Не бойся, проходи. Сейчас ужинать будем.

Она послушно вышла из машины. Холодно, жутковато. И тотчас все вокруг словно вспыхнуло, загорелось уютным оранжевым светом – Ефим, довольный, стоял напротив нее и улыбался. Высокий, крепкий, немного сутулый, коротко стриженные черные волосы, круглое полное лицо, крупный нос, маленькие хитрые глазки.

– Вот! Везде включил свет, чтобы ты не боялась. Видишь, какое у меня подворье? Завтра покажу своих свиней, все хозяйство… От тебя зависит, останешься ты здесь или нет. Ты не смотри, что это деревня, дыра… Когда нужно, будем выезжать в город, ходить в театры, цирк… Правда, в театре я сплю, предупреждаю сразу. И меня, главное, вовремя одернуть, если я начну храпеть. Но мне нравится там бывать.

Я не театрал, это понятно, но вот в цирке чувствую себя ребенком… мне все там понятно, я хохочу как сумасшедший… Слушай, я забыл, как тебя зовут.

– Дина.

– А меня Ефим… Кажется, я говорил… Ну вот, Дина, пойдем в дом.

Дом был огромный, трехэтажный. Внутри как-то пустынно и голо, несмотря на то, что повсюду, даже на лестницах, лежали ковры. Было такое ощущение, словно хозяин еще не успел обзавестись мебелью.

– Сейчас включу отопление. – Ефим вошел в небольшую комнатку за кухней.

 – У меня здесь котел… И будет у нас тепло… Я отапливаю только два этажа, там, где обитаю. Третий, для гостей, холодный всю зиму – а чего зря газ жечь? Да и гостей у меня никаких нет… Пока… Ну же, Дина, смелей! Открывай холодильник, ставь все на стол.

На кухне новая мебель, большой стол, покрытый клетчатой сине-белой клеенкой.

– Ефим, я не могу… лезть в холодильник… Мне неудобно.

– Это хорошо, что неудобно, но надо привыкать. Вот, смотри, как я открываю холодильник.

Р-раз – и готово!

Огромный холодильник, почти до потолка. Внутри – пусто, если не считать белых эмалированных емкостей, заполненных холодцом (так резко запахло чесноком, что Дина чихнула), нескольких свертков из фольги да желтой кастрюли с торчащим из нее половником.

– Доставай холодец, буженинку… Это все я сам готовил. И суп ставь на плиту разогревать. Рассольник. Ты любишь рассольник? А вон там, в баночке, – хрен, я сам натирал… Холодец с хреном – это классика.