Банкет

– Он парит, он там, где не ступала наша с Тейкой нога. – Она мелодично постучала вилкой о стакан.

– Она одна знает все, – сказал Борода. – Женщине стоит верить. Если к тебе приходит женщина и говорит, что идет в декрет, ей надо верить.

– Ты веришь всем студенткам, идущим в декрет, – покачал головой Змей Горыныч, – и всем ставишь удовлетворительно. Это благородно.

– Да, – сказала Тея-маленькая, – моя подруга тоже… Ой.

– «Пропустите меня, пропустите, моя подруга без сознания…»

– Я не буду ловить твою подругу, Тея, – сказал Борода.

– Чукча не боится комаров. Пора отмечать вхождение Эпикура в национальность.

– Комаров ни к чему, а вот словить бы Кондора…

– А товарищ Кондор на конференции уже которые сутки, – салютовала Тея-большая.

– Он на конференции с докладом, который готовили все.

– Он сделал правильно, – твердо произнес Змей.

– Он лег на амбразуру за всех, – пробормотал Е. Бучкиц.

– А мы все выпьем за него одного. Мы мушкетеры ректората.

– Мы делаем все правильно. На поминках все должны быть пьяные. Комар должен быть пьяный. – Борода поставил стакан с водкой на торшер, где клубилась туча комарья. И ничего не пролил. О, жест Эпикурейца!

– Да там вовсе не водка, – скептически уронил Комбрат.

– Недоверие – свойство низких натур, – изрек умный Старший Дипломник. – Борода все делает правильно.

– Борода – руководитель не твоего диплома.

– И Попутчик – руководитель не моего диплома.

Митюля Попутчик покоился в объятиях Морфея и не нашел больше места поникшей голове, кроме как на коленях у Теи-большой. Исходя из своих интересов, он покоился правильно, но это шло вразрез с интересами Дипломника. Тея-большая была светловолосая, худенькая, напоминала средневековую пани полячку. Тея-маленькая, по возрасту на полгода младшая, имела наоборот темную стрижечку и синие глаза и напоминала болгарку.

Глядя на них, можно было спорить: больше ли у Теи-большой ума, чем у Теи-маленькой красоты. Но для выяснения пришлось бы применять плавающий индекс – или идентификатор? – ибо они обе были красавицы и умницы. И вообще, они были неразделимы и даже голову Митюли несли по очереди. Не срывая графиков сдачи чертежей и расчетов, умели внести гармонию даже в такую рутину, как затянувшийся банкет.