Осенний лист упал на землю

Мы вместе поднялись на второй этаж, дядя Коля уже на лестнице обогнал меня, открыл дверь в квартиру. Жила я у него на правах подруги племянницы и компаньонки его жены, тети Даши.

– А что Осенний то в дом не зашел? – Спросила тётя Даша. – Он вроде не суеверный, чтоб не возвращаться.

Я оглянулась – старика не было, ушёл.

– Да он торопился, дело ж у него. – Весёлость дяди Коли улетучилась, словно и не было. – Да и я пойду. Поедем пока не стемнело.

В тот вечер дядя Коля против обыкновения не пришел к ужину, но обычно строгая в таких делах тётя Даша только отметила это, добавив после получасового ожидания, что ужинать будем без него.

Мне было любопытно, что за дело такое у них могло быть с этим таинственным стариком, куда они уехали на ночь глядя. Дядя Коля не любил ездить после полудня, все поездки – только с утра. Но спросить я не решалась. Тётя Даша не одобряла праздного любопытства и сплетен. А в тот вечер она стала какой-то печально-задумчивой, словно переживала, передумывала что-то важное. Никогда прежде е видела ее такой.

– Тёть Даш, а как зовут этого Осеннего? Интересный такой старик, я его еще на скамейке в аллее заприметила. – Не выдержала я.

Она посмотрела на меня непонимающе, потом рассмеялась, снова став привычной тётей Дашей.

– Да так его и зовут – Осенний. А ты думала это фамилия? Нет. Это теперь уж вроде как имя. Вообще-то его Арсением зовут. Он к нам лет, почитай, двадцать как перебрался… Фельдшер он. Ребятишки наши сразу его полюбили. Чем он их приворожил? Раньше ко врачу со слезами ходили, как увидят – прячутся… А тут, чуть завидят – кричат: дядя Асений! Дядя Асений! Так и повелось – Осенний да Осенний, по имени-отчеству уж и не зовёт никто, разве когда официально.

Да он и не возражает.

– А отчество его? – Немного осмелела я.

– Иванович, – и после небольшой паузы с особым уважением и теплотой в голосе добавила – Арсений Иванович Шустов.

– А откуда он приехал? Семья у него есть? – решилась продолжить расспросы.

– Тебе зачем? – Тётя Даша окинула меня таким взглядом, что я невольно вжалась в кресло.

Взгляд ее стал холодным, голос тоже.

– Так… портрет его писать хочу…

– Вот у него и спроси. И про портрет, кстати, тоже.

И всё, сказала, как отрезала, и за весь вечер ни слова, только да-нет по необходимости. А я никак не могла понять, что же такого странного было в моём вопросе, почему тётю Дашу он так насторожил. Обычный вопрос. Мне же, строго говоря, и не важно – есть у него семья или нет.