Неаполитанская кошка

Наш брак продлился недолго, всего полтора года, но если бы меня спросили, что такое счастье, я ответила бы – жизнь с Алексом.

Умный, ироничный, все понимающий и все позволяющий, он всегда был доволен мною, даже когда можно было бы устроить скандал.

С ним было весело, я могла позволить себе быть самой собой и не притворяться, не изменять уж сильно своим привычкам. Мне доставляло удовольствие делать и его счастливым.

Не знаю, почему некоторые женщины считают домашние дела какой-то каторгой или рабством, все это полная чушь.

Я с удовольствием готовила Алексу, в нашей квартире всегда было чисто (для этого мы оборудовали ее умной техникой, которая мне во всем помогала), и мы жили душа в душу.

Так как смеялся Алекс, не смеялся никто – заразительно, мило. Он жил как-то легко, радовался разным мелочам, как ребенок, был нежен и заботлив, да что там – он был просто замечательным человеком и любящим мужем! А сколько всего он знал! До сих пор не пойму, что он-то, такая умница, ходячая энциклопедия, нашел во мне, простой медицинской сестре, пусть и из хирургии.

Хотя, быть может, его сразила наповал моя забота, которую я оказывала ему в послеоперационный период в больнице, где ему вырезали желчный пузырь.

Конечно, мне по штату положено было заниматься своими делами в операционной и уж никак не ухаживать за больными и уж тем более не учить их ходить после операции.

Но видимо, я все-таки, влюбилась в него, иначе как объяснить, что когда увидела его первый раз, когда его только привезли с приступом (операцию, слава богу, делали не мы с Леней Брюхановым, нашим хирургом), то сразу почему-то подумала, что вот этот мужчина наверняка никогда не кричит на свою жену, не устраивает ей скандалы (как это было в моем первом браке с одноклассником и психом-неудачником Димой, который только и знал, что устраивал мне выволочки из-за денег, которые, по его мнению, я тратила налево и направо)…

Не знаю, почему я так подумала, ведь я видела только, как он лежит в приемном отделении, длинный, худой, в голубых джинсах и белых носках, и кажется таким беззащитным и брошенным.

Однако, даже корчась от боли, Алекс умудрялся шутить с лежащим рядом с ним на кушетке страдающим от несварения желудка стариком, рассказывал ему анекдоты. Чем-то он привлек мое внимание.

Должно быть, я смогла как-то прочувствовать его, понять, что он за человек. Да и лицо его было красивым, немного вытянутым, с крупным, красивой формы, носом, тонкими губами и впалыми щеками.