Тю!

Она сказала слово «приезжайте». «Возьмем на работу» – эту фразу слышали мои собственные уши. Я даже удивился:

– А как же прописка?

– А мы сами по себе! Дадим запросто! – заверила она меня.

Я, будучи чересчур доверчивым, поверил. Вернулся в Чернигов, выписался, снялся с воинского учета. В графе «куда убыл» написал – в Дубну.

И убыл я.

Прибыл с чемоданом и авоськой в «пункт передислокации», появился перед святыми очами редакторши. Оценив мой желтый чемодан, она произнесла:

– Вам что, собственно?.

– Так это ж я! Я ж к вам! Вы ж мне сказали!

– А прописка у вас есть? – это она-то мне-то.

– Так вы ж сказали, что дадите!!!

Она сказала – кто такое мог мне сказать? Я сказал, что это она лично мне по телефону и сказала. Тогда она сказала, что не могла такого сказать. Она могла много чего сказать, но чтоб тако-о-о-ое – ни-ког-да. И ни-ко-му.

И все.

…Вернулся я со своими махамотками обратно в первопрестольную. На вокзале меня пронзила мысль: «А где же, интересно знать, я буду ночевать сегодня? Да и завтра…» Ни много, ни мало – ход размышлений бомжа.

На следующие полгода (как оказалось!) я лихо обосновался у Володи Мартынова, однокашника и однокомпашника. В гостеприимной трехкомнатной квартире жили: его теща, тесть, жена, ребенок, он сам и я еще воткнулся. А славно жили, доложу я вам! Я посуду мыл, помнится… А еще говорят: «Москвичи-и-и-и, москвичи-и-и-и…»

Время от времени Вовка мне подбрасывал какие-то подработки. Между «шабашками» я искал что-то основательное.

…Полгода ушло на тщетные поиски. Однажды мне посоветовали пройтись по заводским многотиражкам столицы. И я пошел, как оказалось, собирать фольклор.

…Кабинет редактора ЗИЛовской газетки был роскошным. Впрочем, хозяин кабинета тоже был подстать обстановке. Эдакий а-ля Брежнев. Или актер Матвеев. И в возрасте приблизительно том же…

Он сидел за огромным столом. Почему-то было такое ощущение, что из посетителей тут давно никого не было.

Я ему подал паспорт, диплом. Рассказал, что я – никто, ничто и звать меня никак. В принципе-то… Ну, журфак МГУ закончил…

Шеф насупил брови:

– Гений? – вдруг прорычал он.

– Кто?! – я ожидал чего угодно. Но такого – не ожидал.

– Вот ты – гений? – «Брежнев» ввинтил в меня суровый взгляд.

Я продолжал ничего не понимать и панически молчал.

– Ну да, гений. Все вы гении, – его рык перешел в громкое бурчание.