Легкая палата

Её супруг, господин Гладышев был депутат Госдумы, коммерсант, имеющий диплом американского университета. Знакомясь с красавицей Фаиной, он так и представился: «Стажируюсь в Штатах в университете Пердью». Фаина оскорбилась, вспыхнула, разрыдалась, влепила жениху пощёчину и убежала.

С большим трудом их помирил папа. Молодой Гладышев растерянно бормотал: «Но я действительно учусь в университете Пердью…» – «Вы опять… Это слово?!» – «Не буду, не буду. Боже, какая вы чистая…» Впрочем, как всякий анекдот, этот случай мог обрасти гротескными деталями.

– Ой, Файка…

– Ой, Женька…

За кофе с печеньем вспоминали школьные годы.

Кошмар, в магазинах было шаром покати. Китайские джинсы с барахолки кипятили в мешочках – получались «варёнки». Колготы обрезали – вот тебе лосины. Брови выщипывали рейсфедером. Вместо подводки – муслили канцелярский восковой мелок и заострённой спичкой выковыривали липкую черноту. Пудрились зубным порошком, капнув для запаха «Красной Москвы». А лак для ногтей? У учителя рисования выпрашивались пузырьки с краской.

– Фаина Петровна, к вам посетительница.

Голосок секретарши был звонкий, мелодичный – вполне соответствующий стерильному зеркально-стеклянному медицинскому царству.

– Я занята.

– Она с ребёнком.

– Ко мне все с ребёнками. Обождёт.

– Хорошо, Фаина Петровна, – ровно и безучастно сказала секретарша.

– Вымуштровала ты её. – Женька покачала головой. Её опять начало внутренне поколачивать. – Я тут чего пришла…

И она, зная свой взрывной характер, стараясь не распаляться, во второй раз за сегодняшний день подробно изложила больничную «эпопею».

Фаина в ответ вынула из стеллажа толстую папку: натуральная кожа, тиснённая золотом. Женька подпрыгивала на стуле и кипятилась, а Фаина раскрывала на нужной странице «Систему медицинских нормативов по оказанию медицинских услуг населению РФ» – и зачитывала очередной пункт.

Женька говорила: «Скотство», – а по нормативам выходило, что всё чётко и грамотно продумано. Женьку бросало в жар: «Дикость», – а нормативы утверждали: закон не нарушается. Женька задыхалась: «Ужас», – а нормативы обиженно надували губки: пускай эта истеричка что хочет кричит, а нас учёные люди писали.