На высоте птичьего полета

Угодил он прямо в камешек, лежащий в круге, но немножко сбоку, так что тот завертелся, закрутился и пошел плясать внутри круга – того и гляди выбежит из него. Вот он и остановился. Все подбежали так близко, что не видно было, вышел он из круга или остался внутри.

– Дайте и мне посмотреть! – крикнул я и налег сверху, заглядывая в центр круга.

– А-а-а, не вышел, не вышел! – закричал Качан. – Быть тебе повешенным! – радостно объявил он.

Я оторопел.

– Как, не вышел? Как такое может быть? – дрожащим голосом произнес я.

И вдруг почувствовал, что все как-то мигом перевернулось с ног на голову. Будто бы я перешел какую-то черту, за которую ранее никогда даже не заступал. Я оглянулся, посмотрел и увидел то мгновение, которое уже осталось в прошлом. «Вон оно, – подумал я, – уходит от меня безвозвратно…» Но нет, я догоню! Не хочу, чтобы случилось что-то страшное. Я рванулся, хотел было побежать за ним, но сильные руки Генки остановили меня.

– Куда? – полюбопытствовал он.

– Ну-ка, хватай его! – закричал Генка своим ребятам, и те набросились на меня, кто спереди, кто сзади.

Я только успел увидеть небо. Оно было каким-то странным, расколотым на рваные куски, с белыми пятнами. Там, за ними или где-то рядом, было солнце. Оно пробивалось сквозь эти куски, стараясь изо всех сил, но увидеть его было невозможно. А так хотелось.

Гена сильно надавил мне рукой на шею, придушив меня, а Калач с Кулачом взяли за руки сзади.

– Держи его, держи! – кричал Кулач.

 – Брыкалистый какой! – Слышал я, и с каждой секундой сопротивление мое слабело. Глаза закрылись от летевшей в них пыли, и я думал о том, что когда они откроются, все встанет на свои места. Да по-другому и быть не могло. Поэтому я даже боялся их открывать. А боли уже не чувствовал, только дышать было тяжело.

– Найди табуретку там, на свалке, и тащи ее сюда, времени мало! – быстро распорядился Генка, посмотрев на Калача.

– Ну что, успокоился? – спросил он меня.

– Да … – ответил я чуть слышно.

 – Гена, дай подышать, пожалуйста, ослабь руку, – попросил я его.

Гена, ничего не отвечая на мою просьбу, убрал руку с шеи, но все равно продолжал держать меня за туловище, боясь, что я буду брыкаться. Но у меня уже совсем не было сил. Я приоткрыл глаза и увидел, как будто бы в окне за непрестанной стеной дождя тот самый камешек, который я так и не выбил. Я понял, что ничего не изменилось, и это не сон. И тогда мне стало все равно.