Тринадцатый двор

Переходя по мосту автостраду, Юра с тоскою взглянул на поезд, медленно двигавшийся вдоль перрона той станции, где не собирался останавливаться.

В окнах вагонов были хорошо различимы лица пассажиров. Женщина в белом парике ела курицу, мальчик в рубашке с короткими рукавами и очках пил газированную воду.

Мелькнула мысль: «Вскочить бы на подножку и уехать в неведомую даль». Отставной майор справился с этим желанием только тогда, когда последний вагон исчез из вида.

Подходя к дому, в котором он родился и провёл юность, Грешнов стал свидетелем безобразной сцены.

Ни молодого человека, ни девушку Юра не знал, но пройти мимо насилия не позволяло воспитание.

– Оставь её, – попросил Грешнов молодого человека.

Насильник, игнорируя обращённые к нему слова, продолжал внушать своей жертве:

– Сейчас пойдем ко мне! И эту ночь ты проведешь у меня!

Юра дал злодею пинка.

– Ты что, не слышишь меня? Я с тобой разговариваю.

– Слышу! – заорал молодой человек, стараясь напугать сильным голосом. – Иди, куда шёл! Хозяйничать будешь у себя дома!

Он сделал попытку оттолкнуть Грешнова, уперев пятерню в его лицо.

От растопыренных пальцев Юра легко уклонился и нанёс нападавшему точный короткий удар «под дых». И настолько удачно попал, что не успел даже сказать: «Вот мой дом», как злодей повалился на землю и застонал.

Спасённая девушка убежала, не поблагодарив, что Грешнова не сильно расстроило.

Юра склонился было над поверженным насильником, чтобы оказать ему первую помощь, но тот уже пришёл в себя и от протянутой руки отказался.

За спиной отставного майора послышались аплодисменты. Это был брат Василий, по прозвищу Шалопут.

– Сердцем чувствовал, что скоро вернёшься, но что с таким триумфом.

Братья Грешновы зашли в магазин, купили бутылку водки, колбасу, хлеб и пошли в овраг, на левый берег реки Сетунь.

Там Василий наломал сучьев, развел костер, тут же выкопал картошку с чужого огорода для запекания в углях. И братья стали пить, есть, беседовать.

– Обвиняют меня, что я сочиняю истории, – говорил Шалопут после первой, – так я же этим удовлетворяю насущную потребность человечества в осмыслении жизненного опыта. Раньше где мудрость искали? В философии, науке, искусстве. Посредством их изучения старались достичь знания, открывающие понимание жизни.