Тринадцатый двор

– Посмотреть-то можно, – виновато оправдывался Василий. – А может, он не шарлатан, а самый что ни на есть настоящий.

История была недельной давности. Нина, как хозяйка медцентра, дала разрешение на замещение действующего целителя Валентина Валентиновича Мартышкина. А произошло это так. Грешнов был в гостях у Начинкиной. Выпивали, танцевали, а в танце разговаривали.

– Эх, Нина, хотел я тоже быть умным. Старался прочитать Достоевского, Толстого, но не смог.

– И не надо.

– Как не надо? Люди же читают, хвалят, а мне не интересно.

Получается, я глупее их? А ведь хочется быть не хуже других.

– Ты поэтому так убиваешься?

– Не поэтому. Есть сказка. Пустил заяц в свой дом лису, волка, а они его из собственного дома выгнали. Эта сказка про меня. В детстве не понимал, как это так. А подрос, женился, лису в свой дом пустил, затем устроил её работать к этому волку – Мартышкину. А они снюхались за моей спиной, стали пить-гулять, жизнь моя сделалась невыносимой.

– Фантазёр ты, Вася.

Рос с матерью, теткой, бабкой. Они тебя заласкали. Застал, видишь ли, Наташку с Тин Тинычем за столом с бутылкой и сделал из этого трагедию. Узрел измену. Она до медцентра в платном хоре работала, у неё голос хороший. Пусть бы этим и занималась.

– В хоре пела? Прожорливые птицы не поют. А Мартышкин назвался волком, а хвост-то поросячий.

Нина засмеялась.

– Клиника оформлена на меня. Хочешь, выгоним Тин Тиныча и возьмём другого шарлатана?

– Постой, – обрадовался Грешнов.

 – Так значит, я могу конкурс на замещение вакантной должности объявить?

– Объявляй, – разрешила Начинкина.

Прошла неделя.

– Неудобно, – говорил Василий. – Человеку назначено время. Он придёт, а ему – от ворот поворот. Пусть покажет себя, сдаст экзамен, отказать всегда можно.

– Я думала, Мартышкин – твой друг. – Опять же спиртом бесплатным снабжает, – рассеянно говорила Нина.

– Тин Тиныч – друг, но принципы дороже.

– Я думала, ты успокоился, – твердила Начинкина своё, – и между прочим, Лев Львович давно проследовал к Терентьичу.

Не забудь позвать его на годину. Напомни.

Услышав о Ласкине, Василий резко отодвинул тарелку и, не прощаясь, побежал на выход.

Начинкина в окно наблюдала за Грешновым, бежавшим со всех ног к гаражу. Немецкая овчарка по кличке Берта еле поспевала за ним.

Нина не обиделась. Она знала, что её залётка боится упустить зарплату для себя и своих «оруженосцев».