Мне давно хотелось убить

В щель между темно-красными шторами ничего не просматривалось, кроме розовой стены. И вдруг вспыхнуло окно кухни. Оно было задернуто прозрачной занавеской, через которую если днем ничего невозможно рассмотреть, то вечером, когда внутри зажигается свет, можно увидеть все до мельчайших подробностей…

Шубин опустил бинокль. Он был потрясен. Он вдруг почувствовал чужую боль, ЕЕ боль. «Господи, – подумал он, – какое счастье, что ОНА этого не видела!»

Игорь достал из кармана сотовый телефон и позвонил Щукиной.

Он видел, как она резко обернулась – должно быть, телефон находился в прихожей или спальне, откуда она пришла на кухню…

– Слушаю, кого это черт принес? – спросила она хрипловатым и крайне недовольным голосом.

Шубин ее уже не видел, должно быть, она стояла сейчас где-то в глубине квартиры и разговаривала с ним так, чтобы ее мог слушать Крымов.

– Это я, Игорь.

– Шубин? Ты уже в городе?

– Да вот приехал пораньше, чтобы проверить, чем это вы здесь без меня занимаетесь… Ты дома, надеюсь, или торчишь до сих пор в агентстве?

– Дома, конечно… – И тут она вплыла на кухню, уселась на стул, кутаясь в длинный черный крымовский халат, почти перед носом Шубина, и сладко потянулась.

 – Ты разбудил меня, Игорек. Какие вопросы?

Она еще и кокетничала! Разве могла она предполагать, что находится под прицелом полевого бинокля, делавшим ее присутствие на кухне почти что осязаемым… Шубину так и казалось, что стоит ему сейчас протянуть руку, как он коснется ее плеча и ощутит густой и мягкий ворс халата.

– Где Юля?

– А… Нетрудно было догадаться, кого ты разыскиваешь в такой час… А что, разве ее нет дома?

– Во всяком случае, она мне не открыла, а окна не светятся… Я звонил ей… Но мне показалось, что трубку взяла не она, к тому же телефон сразу же отключился, словно со мной не захотели разговаривать…

– Бесполезно! Она отдала телефон своей портнихе, которая вляпалась в историю с какой-то зечкой… И если Юльки сейчас нет дома, то она может быть у Жанны.

Записывай адрес… Так-с, дай-ка вспомнить: Ломоносова, тридцать пять – пятнадцать… А что касается ее нового телефона… записывай… – она продиктовала ему новый номер и зевнула. – Ну что, все?

– Все. Привет Крымову… Извини, я хотел сказать Чайкину…

Он отключил телефон, но продолжал еще какое-то время смотреть в бинокль. Он хотел увидеть и увидел ту растерянность, которая появилась на ее лице после его «привета».