Стихотворения и поэмы

Вгляделся? – и запомнить поспеши

Соотношенье тела и души,

Как мне оно в толпе стихов открылось:

Хоть мир звенящий – в хаос раскроши,

Хоть обнажённым петь взойди на клирос, –

Что гром – зимой, что взрыва сноп – в глуши,

Тебя настигнет насмерть Божья милость!..

    1979

«Тот, кто из тучи испил грозовой…»

Тот, кто из тучи испил грозовой,

Кто окунал свои руки в лаву –

Нет, не мертвец, но только живой

Богу возносит славу!

Только кто звёзды срывал, как плоды,

Кто на земле научился

Видеть на скалах веселья следы,

В лиственный лес разворачивать числа,

Кто человечество наперечёт

Знает, моря – как свои пять пальцев,

Кто зеленеющий лист рассечёт

Вдоль – в глубине созреваний скитаться,

Кто поднимался из тьмы гробовой,

Чтоб на рассвете пропеть свое «Ave» –

Тот не умрёт уже.

Богу возносит славу!

    1979

«О, твой ли голос слышу я…»

О, твой ли голос слышу я

Чрез столько лет и зим?

Он в эту полночь бытия

Едва ль вообразим,

Но светит – страстный и живой –

В разорванной тиши…

О, я ли слышу голос твой

Из глубины души?

Из глубины звезды литой,

Что мечет пламя дней,

И время – шарик золотой –

Растёт, рождаясь в ней.

Из тех истерзанных глубин,

Где рай – подать рукой…

И я отныне – не один.

Но рядом – не другой.

    1979

Варлаам и Иоасаф

Торговец приходит к принцу,

Смущённый его величьем,

И предлагает ларчик

С жемчужиной дорогой.

Но надо с тем примириться,

Что всё это – только притча,

А принц – как маленький мальчик

Перед Вечности грозной рекой.

Торговец приходит к принцу.

Столетья дремлют, кивая.

На улице – древность. Овцы

Бредут, и пастух поёт.

Но надо с тем примириться,

Что, вскрикнуть не успевая,

Внезапно в этом торговце

Принц себя узнаёт.

Торговец приходит к принцу

И дверь прикрывает плотно.

Виденье крутых ступеней,

Непройденных, властных вех.

Беседа до света длится.

Врывается город в окна.

Ни времени, ни спасенья:

На свете двадцатый век.

    1979

«Метель осыпает несчётной казной…»

Метель осыпает несчётной казной

Базар приутихший. И сразу повеяло

Той площадью людной, с толпой ледяной,

Где головы рубят за веру, –

Жестокой, глухой, корневой стариной,

Где смерть, словно ветер, проглотишь,

Где жизни крылатой, где жизни иной

Завистливый зреет зародыш.