Жизнь ни за что. Книга вторая

 – Сумел напроказить, умей и ответ держать, как мужик. О чём вы говорили друг с другом, когда трахались. Тогда бы и надо было договариваться. А сейчас ты как побитый щенок выступаешь. Она же сказала, что в суд подаст, как только родит.

– Это её дело.

– А тебе, Лёня, Емельянович обещал группу дать.

– Он мне отпуск на июль обещал. А про группу ничего не говорил.

– Испытания пройдут, и сделает, а не только скажет. И ладно! Завтра мы с Максом уезжаем. Ты за всех останешься. Эсвэчистыв понедельник подъедут, и ты им спуску не давай.

– Мне та девушка из лаборатории билет подарила в Большой театр. И я вечером в театре, – сказал Сугробин

– Ох, повторюсь, что нельзя холостяков отправлять в Москву надолго. Осенью будем констатировать, что с задания Сугробин не вернулся, – с деланной весёлостью проговорил Суматохин.

Коллеги молчали.

– Вот оно, гнездо советского милитаризма, – показывал Сугробину снимок своего завода из космоса в зарубежном журнале Сергей Лагутин, руководитель конструкторской группы серийно – конструкторского бюро.

– Действительно уважают, – полистал журнал Леонид.– И снимок хороший. Тебя бы ещё крупным планом изобразили, когда ты голову вверх задираешь. Вот бы похвастался перед ребятами.

Ребята в группе были в возрасте за сорок. Невысокий армянин Эдуард Осепян, и высокий русский Виктор Данилин.

– О! – воскликнул Данилин, когда Сугробин с Суматохиным появились в конструкторском зале.

– Какая может быть жизнь, если сам назвал место, откуда мы прибыли, горьким. Так и живём. Ни магазинов «Берёзка», ни дешёвых столичных рынков. По отъезде из столицы отводим полдня на её разграбление. Тем и живём недели две. А затем опять в командировку в столицу.

– Н—да. Через таких мешочников, как вы, в центре не протолкнуться. Хорошо, что мы с краю живём, не замечаем.

– В центр вы с Осепяном выпивать ездите, чтобы при доме незаметно было, – подначил Лагутин.

– Ну, скажешь тоже, – возмутился Данилин.

– А про кого стихи сложили, – не унимался Лагутин. – Слушай, Лёня. «По улице Неглинной идёт Данилин длинный. А следом Осепян, в руке несёт стакан».

– Было один раз, было, – признался Осепян. – Но один только раз.

– Вот что, Сергей, – сказал Сугробин на следующий день, когда все церемонии знакомств с заводом были закончены.