Жизнь ни за что. Книга вторая

[6 - Восточная притча – в двадцать лет ума нет и не будет, в тридцать лет жены нет и не будет, в сорок лет денег нет и не будет.]

– Не думай о жене и не прибедняйся с работой, – встрял Зверев. – Я слышал, когда был у главного, как докладывал Георгий Емельянович, начальник отдела, о приборе, сделанном Леонидом. При положительных испытаниях его на премию Ленинского комсомола[7 - Премия им. Ленинского комсомола была учреждена для награждения молодых учёных не старше тридцати лет] представлять будут.

– Любо, Лёня, любо, – прогудел Ширяев.

– Стар я для этой премии, Володя. Если и будет премия, то без меня.

– Авторитет заработаешь, – сказал Валентинов. – И не мешайте ему продолжать.

– Живу в чужом доме. Накопил за это время полтора десятка предложений по улучшению системы под названием социализм, но сейчас вы едва ли будете под ними подписываться. Повзрослели, остепенились, имуществом обзавелись. Но почитайте. – Сугробин вынул из портфеля отпечатанный на машинке список предложений для ЦК и положил на тумбочку рядом со столом.

– Хорошо сказал, – поднял стопку Зверев. – Я действительно не буду подписываться. А выпить могу. За то выпить, что надо работать и работать хорошо, не обращая внимания на тех, кто откровенный противник социализма и нашего государства. И чем больше мы сделаем сейчас, тем легче будет всё выправить потом. Я за это. А письмами там наверху камины растапливают, если они доходят. А то, что они не доходят, я просто уверен.

– Твой батя тебя не одобрит, – сказал Леонид.

– Он и не одобряет. Но он на пенсии и ему детей больше не воспитывать.

– Давайте выпьем, – подитожил Ширяев. – Писать нет смысла. И разговаривать, ничего не делая, тоже нет смысла.

– И это значит, что лучше пить вино, – вмешался Валентинов. – Я и предлагал всем выступить и за каждого выпить. Чем плоха жизнь! Хлеб есть, водка есть. Картошку сами вырастим.

– Не грусти, – обнял за плечи Леонида Володя Зверев, когда они курили на кухне.

– А сейчас всё понимаем?

– Намного больше, как я сам осознал, – ответил Зверев.

– Так, – сказал Сугробин. – «Так прощаемся мы с серебристой, голубой заветною мечтой. Флибустьеры и авантюристы, братья по крови горячей и густой».[8 - Строчка из стихотворения П. Когана.] Не флибустьеры мы и не авантюристы уже. И даже «не кочегары и не плотники».