Перипетии судьбы

И хоть хозяйка из нее вышла далеко не идеальная (сыну Яше зачастую приходилось самому выполнять «женскую» работу по дому), свекор и свекровь полюбили ее за прямодушие, искренность и желание заботиться о других, поэтому, когда Семен Аркадьевич начинал ворчать по поводу уборки, жена не раз останавливала его сногсшибательным аргументом: «Сема, ты что хочешь? Чтобы сын наш жил с уборщицей или с любимой женщиной?»

Тридцатилетняя Ира Каплан работала медиком в зоне и могла дать отпор любому зарвавшемуся заключенному.

Сидельцы побаивались ее острого язычка: фельдшерица быстро ставила на место любого, точно определяя слабые места каждого.

Но и она, сильная женщина, не смогла сдержать эмоций в такой острый момент. Голос в трубке, обычно звонкий и уверенный, выдал ее с головой: звучал непривычно глухо и надтреснуто. Не на шутку расстроившаяся невестка посоветовала Семену Аркадьевичу ничего пока не предпринимать и уж тем более ничего не говорить свекрови:

– Подождите. Может, найдется еще… Чего зря волновать больного человека? Надо сначала в Киев съездить, разузнать все.

В конце концов, это не Чечня. Может, и обойдется еще все, – успокаивала она скорее себя, нежели свекра.

– Да-да, Ирочка, ты права, как всегда, – Семен Аркадьевич ухватился за ее слова, как за страховочный трос.

Слова эти и впрямь несколько приободрили его, внушили надежду на лучший исход. «Да пусть бы уж Яша изменил жене, что ли, и остался бы у какой-нибудь красотки… Лишь бы живой… и здоровый.

Господи! Ничего нет хуже, чем пребывать в неведении».

И хоть Семен Аркадьевич и согласился с невесткой, но слонялся по дому без какого-либо дела, не очень умело пытаясь скрыть от жены свои истинные чувства.

– Сема, ты как будто сам не свой сегодня. Даже не репетировал еще… Что-то случилось? – заметила его неприкаянность супруга.

– Да нет, Шурочка, ничего. Все хорошо. Просто не люблю, когда кто-то из близких уезжает из дому надолго.

– С каких это пор? – удивилась супруга.

 – Сам-то сколько раз уезжал, не помнишь? Сколько я тебя прождала из этих твоих творческих командировок… Вот хоть теперь ты меня поймешь.

Пару раз в отсутствие жены Семен Аркадьевич набрал Киев, но ни украинские коллеги сына, ни тамошние правоохранители ничем его не порадовали.

Ждать долее было невыносимо, поэтому он, концертмейстер первых скрипок, правая рука дирижера, вынужден был оставить оркестр в разгар подготовки к летнему турне.