Игры для мужчин. Проза времен соцреализма

Сей вольный дух до наших пор остался жив на Волге, и в летнюю пору по берегам ее и на набережных больших и малых городов собираются на сезонные работы внуки и правнуки тех волжан. Это они разгружают тысячепудовые баржи арбузов и хлеба, шутя вскидывая на плечи неподъемные с виду мешки, и ночами разжигают на островах и плесах свои рыбачьи костры, это они спускают по течению километровые связки плотов, это они стоят за штурвалами белоснежных теплоходов и прокопченных буксирчиков, беспрерывно бороздящих волжскую воду.

На сегодня выпал базарный день, и набережная запружена народом. Сотни и сотни людей съезжаются по воде с окрестных деревень и сел на многочисленные рынки города. Самый близкий к берегу, а потому и самый удобный – Пеший рынок, или Пешка, как его запросто называют горожане. Туда-то по раннему утру и устремляется с первых рейсовых трамвайчиков многочисленный народишко со своим товаром. Удачно поторговав с утра свежей убоинкой, овощами и зеленью, а может, выгодно сбыв с оглядкой запрещенный для лова и потому редкий теперь малосольный балычок или, того лучше, жировую икорку, торговый люд спешит сюда на набережную Волги, чтобы до отхода своего пароходика пробежаться по окрестным магазинам и прикупить городского товару.

Отрез ли ситца, новую обувку ребятишкам, нарядный платок для хозяйки и уж, конечно, городского калача фабричной стружкинской выпечки.

Славен во всем Поволжье наш местный калач. Высок и пышен, и на вкус хорош. Хоть с молоком, а хоть и так – всухомятку.

Люди спешат, нагруженные мешками и сумками, из которых свисают связки баранок, торчат витые, посыпанные маком халы, выглядывают румяные верхушки непременного калача, а также многочисленные свертки и коробки с обновками.

Велик летний день, да дел еще больше. И как ни крутись, а, глядь, вечером и то не успел, и это не сделал. А когда-то еще окажешься в городе! Потому и бежит народишко, торопится взад и вперед по набережной.

Вот сюда, в самую гущу хлопотливого люда, и ныряем мы с друзьями, спасая добычу от завистливого «шакалья».

Сверкая пятками, заворачиваем за ларек, потом – за магазин, прошмыгиваем в узкий проход между пивнушкой и столовой и, наконец, останавливаемся возле каких-то сваленных ящиков на задах магазина. И только тут, переведя дух, начинаем разговор:

– Ты что же, один что ли на берегу был? – присев на корточки, задает первым вопрос Толян.

– Ага. Я пришел, а наших никого. Видно, на пляж махнули.