Великий некроромантик

Каучуковым запахом гари

Был покрыт твой мраморный бюст,

Твои нежные губы печали

Искупались как изумруд.

И я рвал упругие мышцы

Керосиновой тонкой струёй,

И слюной обезжиривал тело,

Начиняя его собой.

Ваша краска размылась и слезла,

Вы мочалите хладный свой труп,

А на улице мокро и серо,

Да грехи ваших тайных простуд…

Животные

В этом воздухе столько томительных вздохов,

И раскинув язык по губам,

Я ласкаю его неприлично и пошло,

Обнажив патетический срам.

Ты безнравственно треплешь копну своих прядей,

Поедая глазами мой плод

И во взгляде твоём ни любви, ни печали,

А одна только похоть ползёт.

Ты потеешь при звуках вечернего гимна,

Улыбаешься вязко и зло.

Я ведь знаю, что ты всего лишь скотина,

Что в тебе лишь поёт естество.

И упившись блевотного, мерзкого пойла,

Закусивши его огурцом,

Я влезаю на труп твой вонючий и потный,

Притворяясь влюблённым юнцом.

И проснувшись с лучами весеннего утра,

Зажимая руками свой пакостный рот,

Я пытаюсь сдержать свои светлые чувства,

Но всё тщетно – желчь горлом идёт.

Ты молчишь и тихонько воняешь у стенки,

И, глотая свою тошноту,

Соскребая пальцами коросты с коленки,

Размышляешь: Боже, как я живу…

И не нужно искать оправданья поступкам,

Копаясь в прошлом дерьме,

Всё равно нам всю жизнь ползать на брюхе,

Мы всего лишь животные…

Запах на мёртвом человеке

Цвет крови, цвет помоев, цвет сирени,

Плохая сказка, тридцать три ступени.

На свет труп девки, отмороженной и грязной.

Салазки, маски, дикие олени.

Кричу руками, розовые щёки

Сползают медленно по обгоревшему закату.

У этих ног густая пелена восьмёрок,

У этих губ поношенное знамя.

На кол наткнувшись пузом иль коленом,

Не замечая ритм коня-калеки,

Прокусывая шею одеялом

От запаха на мёртвом человеке.

Назвав три точки, семь зловонных капель

Кубами меряя пространство, дыры, время,

Я силюсь позабыть, но тщетны все старанья,

Меня тошнит от запаха на мёртвом человеке.

Я задыхаюсь в твоих сточных плоских гранях

И, оголяюсь нервом иль привычкой,

Влюблённою пьянчужкой забываясь,

Я пробую найти к замку отмычки.

Но глыба нечистот, тоски и боли

Комками грязи, лезвием по мясу

Кричать напрасно, выть, кусать и плакать,

Когда на мёртвом человеке запах.