Миф Коко Банча

Если Оскар когда-нибудь изменит мне, я никогда ему не прощу и не останусь с ним… Она не понимала, как может Вера вообще жить прежней жизнью рядом с человеком, который так подло обманывает ее, выставляя свою супружескую жизнь на обозрение так, словно ничего не произошло, как будто они счастливы…

Задумавшись, она не сразу поняла, что произошло. Какой-то молодой человек, стоя за спиной Оскара, говорил ему что-то на ухо. Громкая музыка, под которую танцевали редкие парочки, заглушала его голос, но понять, о чем идет речь, все-таки было можно.

Незнакомец просил разрешения у Оскара потанцевать с ней, с Ритой. И вот они уже стояли полуобнявшись в темном углу гостиной, плавающей в дыму, и мужчина, назвавшийся Раем, шептал ей на ухо милые глупости.

– Вы получили «Оскара»? – шутил он, имея в виду, конечно, ее мужа, а не кинематографическую премию.

– Нет, – хохотала она, радуясь тому, что у нее появилась возможность внести хоть какое-то разнообразие в этот вечер, пусть даже это разнообразие в лице малознакомого молодого мужчины.

 – Скорее, это он получил меня… вместо премии…

– Не понял…

– А вам и не надо ничего понимать. Вы вот назвались Раем. Вас так зовут – Рай?

– Да, а разве вы не почувствовали, что вот уже несколько минут вы находитесь в самом настоящем раю?

Он очень аккуратно и нежно держал ее в своих объятиях и не позволял прикоснуться своим губам даже к ее щеке, которая находилась совсем близко от него.

– Ваш муж ведь старше вас?

– Какое это имеет значение сейчас, тем более для вас? Вы ведь меня совсем не знаете…

– Почему же? Знаю.

Вас, к примеру, зовут Маргаритой, вы – жена Оскара Арамы, у вас нет детей, вы живете…

Она вдруг отшатнулась от него.

– Вы знакомы с моим мужем?

– Я знаком с Ащепковым, который весь вечер пытается заинтересовать меня новым проектом. Он хочет, чтобы я вложил деньги в клинику вашего мужа, а потому, дорогая Маргарита, вы должны быть со мной поласковее, чтобы я согласился.

Он, конечно же, шутил. Уж слишком несерьезное у него было лицо, слишком лукавое и веселое. Он был красив, этот ухоженный мальчик с тщательно уложенными густыми черными волосами и холеной двухдневной щетиной. Белоснежная рубашка, сверкающие на фоне смуглых рук запонки, изумрудного оттенка галстук, прекрасно гармонирующий с такими же незрелыми, как июньская смородина, зелеными глазами. А еще тяжелые веки и красивый, зовущий рот.