Все на продажу. Театральные хроники

А, поняв, желательно еще и, хоть как-то, осмыслить, а это было уж вовсе неподъемно для артистов за те два месяца, что были отпущены на постановку. Это Гете мог себе позволить шестьдесят лет писать и переписывать свое детище. В театре же был четкий план. И, хочешь, не хочешь, а к такому-то числу выдай «на гора свою тонну руды». Отсюда, и все выше сказанное.

Вот после одной из таких репетиций, дядя Вася и обнаружил нашу Маргариту в самом темном уголочке оркестровой ямы. Всю в соплях и расстроенных чувствах.

Дядя Вася привычным движением отворил дверь в архивную комнату, нашарил выключатель, зажег свет.

– Ну, заходи, Кира Щетинина. – И пропустил ее вперед. – Дай-ка я на тебя посмотрю. – Та стояла и шмыгала носом. – Э, да ты совсем расклеилась. – Достал он из кармана необъятных размеров носовой платок. – Ну-ка, сморкайся. – Приложил его к носу девушки.

– Я сама. – Кира попыталась забрать платок в свои руки.

– Сама, конечно сама. А пока, дуй воздух носом. – Строго произнес он.

– Да, вам бы так. – Кира готова была вновь разрыдаться.

– Погоди, погоди, успеешь еще, наплачешься. А пока, давай-ка, я тебя чаем напою. Ты, ведь, небось, сразу после репетиции в яму прошмыгнула? – Кира закивала головой, размазывая платком по щекам, потеки от слез. – Ну, вот, – продолжил дядя Вася, – так я и знал.

– Что-то поклевала. – Кивнула Кира.

– Вот, то-то и оно, «что-то». – Передразнил ее дядя Вася. А сейчас на дворе пятый час. На-ка, вот, – развернул он объемный сверток, – батон, сыр, колбаска. Делай себе бутерброд. А я пока чайку налью. – Надо сказать, что за время разговора, дядя Вася успел налить в чайник воды, вскипятить, сполоснуть кипятком заварочник, насыпать в него заварки и приготовить свежий чай.

– Такой бокальчик для тебя сгодится? – Дядя Вася поставил перед Кирой полулитровую керамическую кружку. – Или, может, поменьше?

– Годится, – ответила с набитым ртом Кира. Потом увидела кружку. – Ой, что вы, куда мне столько.

– Ну, ладно. Вот тебе поменьше. А эту я себе оставлю. – Поменял он посуду. – Вот ложка, варенье. Накладывай. Сахар, уж извините, не держу.

– Спасибо вам, дядя Вася.