Шалопут

Утром доярки шли на ферму коров доить – достали.

– Не ты ли там сидел? – не унимался Огоньков.

– Да нет же. Это старый анекдот, – подтвердил Залесьев, чувствуя, что теряет поддержку товарищей и развенчанный было негодяй Грешнов снова приобретает в их глазах благосклонность.

– Я тоже не слышал, – признался Лев Львович.

– А я слышал сто раз, – продолжал Василий, – и в сто первый с удовольствием бы послушал, но не в тот день. Рассказываю дальше. На смену старухе сел старик «некрофил». Не шучу, он сам так отрекомендовался и объяснил.

«Я, – говорит, – любитель и знаток кладбищ». Пока его вёз, он меня изустно ознакомил со всеми московскими погостами, с каждым захоронением на них.

– Так уж и с каждым? – усомнился Ласкин.

– Сказал, какая из знаменитостей где лежит. Высадил его, сели ребята с Мосфильма. Ну, думаю, отдохну. Так и эти отличились. Принялись хвастаться. Открыли сумку, а в ней резиновая голова. От настоящей не отличишь, и два пятилитровых пакета с заменителем крови. Сказали адрес, там у них съёмка, вези их на квартиру.

Я им спокойно, без эмоций: «Дорогие мои, я устал. Выходите». Не поняли. «Шеф, два счётчика платим. Не обидим». Я возопил, как сорвавшийся в пропасть, и полез под сидение за монтировкой.

– Да, денёк у тебя выдался, – стал заворачивать рассказчика Терентьич.

– Ещё не всё, – разошелся Грешнов. – Прихожу домой, Олеся Наталье страшилку рассказывает про гроб на колёсиках. Вот тут я сорвался и психанул. Побежал в машину, хотел уехать, но выпил перед этим и – в первый же столб.

И дома, оказывается, что-то сломал, разбил. Когда вышел из запоя, жена обвинила в рукоприкладстве. Вот как я бросил такси. Теперь – всё.

– Да-а, история, – с уважением глядя на Василия, сказал Огоньков.

– Ну, а мою историю слушать будете? – загораясь завистью к успеху Грешнова, спросил Залесьев.

– Давай-давай. Он про бабу хотел рассказать, – пояснил Василию хозяин гаража.

– Про бабу всегда готов слушать, – смирился Грешнов, принимая кружку с чаем из рук Терентьича.

– На ней был плащ летний, лёгкий, без подкладки, цвета топлёного молока, – вкрадчивым голосом радиосказочника стал повествовать Вилор Капитонович, – платье красное, шёлковое.

– Погоди, не торопись. Откуда она взялась? – проявил неожиданный интерес Лев Львович.

– Я в Академии наук работал, в Спецуправлении, – стал обстоятельно докладывать Залесьев, – это работа с секретными документами.

– Постой. Как ты попал в Академию наук? – засомневался Василий.