Группа сопровождения

Если „двоечник“ – то дебил; круглый „отличник“ – глобальный умница и вообще душа-человек. А в фактуре нужно ковыряться, открывать свое, ранее неизвестное людям…»

В глубине души Игорь чувствовал, что вовсе не по этой причине он вызвался раскапывать бесперспективное дело об оскверненной могиле – «висяк», как его обычно называют в ментовке. Ему просто до оскомины надоело описывать бесконечные пьяные драки, поножовщину и угоны автомобилей. Они были все похожи друг на друга, и Игорь чувствовал, что задыхается, пытаясь в своих газетных материалах внести в эту дурно пахнущую муть хоть какое-то разнообразие.

Он вцепился в разворошенную могилу неизвестного бедолаги, как пес в кость, еще не замусоленную собратьями по помойке. В глубине души Уфимцев не верил, что сможет откопать здесь нечто интересное. Но он мечтал просто о каком-то свежем впечатлении. Разве он многое просит? Стоило переводиться из университета, чтобы копаться в мерзком, грязном белье бытовых преступлений…

Тут, совсем некстати, Уфимцев вспомнил про дурацкие кресла в кабинете главного редактора и раздраженно плюнул в банку из-под бразильского кофе, заменявшую в коридорчике – курилке пепельницу.

Игорь затушил сигарету и пошел к себе в кабинет. Впрочем, «своим» он мог назвать его лишь с большой натяжкой. В бывшей комнате коммуналки кроме Игоря располагалось еще пять человек, работающих аж в двух отделах: информации и экономики.

Шурик уже был на месте. Он оторвался от листа бумаги, на котором размашистым почерком сочинял очередной материал (гэдээровская пишущая машинка «Эрика» была одна на весь отдел) и сказал Уфимцеву:

– Игорек, перекурить со мной не желаешь? Разговор есть.

– Только что курил, Бунчич, – ответил Игорь, – Но поговорить не откажусь. Пойдем, я рядом с тобой просто так постою.

– Болван ты, Игореха, – заметил Бунин, – Ну какой я тебе Бунчич? Это ж еврейская фамилия, а я наполовину мордвин.

– Не расстраивайся, – хмыкнул Уфимцев, подмигивая симпатичной студенточке Анечке, стажирующейся в газете. Она с любопытством прислушивалась к пикировке. – И среди мордвы тоже евреи случаются. Ты – один из них.

– Так ты что, антисемит? – не сдавался Александр, – Я вот твоему начальнику отдела скажу, Шведу. Он терпеть не может антисемитов. Он сам семит.

– Семит.