Лора. Любовь – это всегда больно…

Игорь Львович помог Лоре выйти из машины, жестом указал на посыпанную гравием тропинку и со словами: «Осторожно на каблуках», открыл ворота и включил свет. Она так и не поняла, как он это сделал. Они стояли возле крыльца двухэтажного дома из красного кирпича. В окнах горел свет.

– Там никого нет, не бойтесь, – предупредил ее немой вопрос Седов. – Проходите, я сейчас поставлю машину и запру ворота.

Он открыл дверь, и Лора увидела перед собой огромного серого в пятнах дога. Глаза собаки смотрели спокойно, словно она была заранее предупреждена, что хозяин вернется не один.

– Не бойтесь, это Бертран. Он вас не тронет. Проходите в комнату.

Лора, не раздеваясь, прошла и села на стул. По всей видимости, Седов жил здесь недавно и бывал в этом доме крайне редко. Не пахло в нем человеческим духом. Слабый запах краски и лака, которым был покрыт паркет, смешивался лишь со свежим ароматом кофе. Кофе наверняка пил не Бертран.

Игорь Львович вошел в комнату почти беззвучно. Подошел сзади и обнял Лору.

– Как вас называл ваш муж? – услышала она неожиданный вопрос, чувствуя, как Игорь Львович замедляет темп, между тем как его руки продолжают крепко сжимать ее плечи. – Никак. Так и звал – Лора, – прошептала она, задыхаясь.

– Он делал вам так?

– Нет.

– Повернитесь ко мне, Лора, – Седов поднял ее и повернул к себе. – Вот постойте так, не двигаясь, хорошо. Вот так, еще чуть-чуть…

Он опустился перед ней на колени.

Серый дог вытянулся на ковре, положив большую прямоугольную голову себе на лапы.

Когда она пришла в себя, Седов уже обнимал ее. Терся головой об ее щеку, словно успокаивая. «Ну-ну…»

Она сказала, что ей нужно в ванную.

* *

– Почему вы не говорите со мной? – спросил он ее, когда они пили в постели горячее красное вино и заедали сыром.

– Не знаю. Слишком все необычно. Вы считаете меня проституткой?

– В какой-то мере. Кстати, я купил для вас квартиру. Недалеко от вашей редакции. Там сейчас делают ремонт. Я своих слов на ветер на бросаю.

Лору словно ударили. Все было так хорошо, так тепло. Она поставила свой бокал на столик и отвернулась к окну.

– Я тоже, – сказала она бесцветным голосом и натянула на себя плед.