Зимняя жара. Реальное фэнтези – Том III – Ложная правда

– Серьёзная охрана у вас тут поставлена, – небрежно заметил Бокинфал, когда они вышли на улицу и свернули за дом. – Сколько их, дюжина, две?

– Никогда не считал, но, пожалуй, что две, – ответил в тон ему Кадмон. – А что?

– Да вот думаю, зачем понадобился я, если и так есть кому на защиту встать?

– А я никому из них не доверяю?

– Почему?

– В своё время их по распоряжению моего недальновидного отца набирал не кто-нибудь, а тот самый Ахим, которого вы давеча мертвым из-под стен замка выловили.

– Я, кстати, так и не понял, чем он твоей матери не угодил.

– Спроси что попроще. Меня её друзья, а тем более враги мало занимают. Всё, что я знаю, я знаю с чужих слов. Как я понимаю, этот Ахим замыслил предательство и готовился поднять восстание. А когда узнал, что его раскусили, бежал. Он жил у нас тут неподалёку, в сторожке, которую мы проезжали. Я тебе тогда ещё на неё рукой указал.

– Ну, да, я видел. Только не понял.

– Вот в ней-то он и жил. Тихим старичком прикидывался. Но отец рассказывал, что он и в старости умел отлично драться, настолько, что на спор побил бывшего главу стражей и тем самым заслужил право его заметить.

– И кто теперь ими руководит? Сима?

– Когда как. Пока нас не было, да, он. Сейчас, разумеется, мы с мамой будем.

– А при отце твоём?

– Ахим, я же говорю. Пока не сбежал среди зимы.

– Понял.

Бокинфал хотел поинтересоваться, знает ли Кадмон про этих странных таудов, о которых упоминала Пенни, но не успел: они вышли на зады избы, и глазам его предстало зрелище, поражавшее своей грандиозностью и необычностью.

Лес здесь был давно вырублен, а на его месте высилось два причудливых сооружения. Одно представляло собой обрезанный и очищенный от веток ствол толстенного дуба высотой в четыре человеческих роста, если не больше. С верхней части этого великанского пня кора была аккуратно содрана, и отсюда на Бокинфала взирала удивлённая морда огромной совы с яйцевидными глазищами и острым клювом-закорючкой. Резец мастера почти не тронул нижнюю часть туловища, не стал подчеркивать крылья или хвост, и только обнажённые корни естественным образом изображали когтистые лапки, вцепившиеся в почву.

Сова стояла в дальней части поляны, выделяясь на фоне запорошённого леса, а между ней и избой темнело ещё одно по меньшей мере странное сооружение.