Замок. Веретено. И Бесконечная ночь

Я чиркнула взглядом по лицу Клода, пытаясь понять, какой эффект произведет на него эта фамилия. Парень и правда округлил удивленно глаза, а руки, сжимавшие кружку с настоем, мелко задрожали. Ну вот, сейчас и этот начнет орать, что я нечисть, что из-за меня пала тьма на мир и бла-бла-бла. Что там еще говорили бургомистр, тот волхв и Керан, воспоминание о последнем неприятно отозвалось глухим стуком в груди, и я нахмурилась, готовая встретить очередную нападку.

– Фиантен! – выдохнул изумленно парень, только сейчас приглядевшись к амулету на моей груди.

 – Ничего себе! Вот так удача!

И совершенно неожиданно он вскочил на ноги и стал громогласно хохотать, заставив меня испуганно вздрогнуть. Чего-чего, а такой реакции я точно не ожидала на сообщение о своей принадлежности к проклятой семье.

– Значит я разговариваю с живой Фиантен! Но как это возможно?!

И, подскочив ко мне, Клод самым бесцеремонным образом принялся меня осматривать и крутить, словно я лошадь, которую он раздумывает купить.

– Ты ведь не вампир, и не вурдалак! Но ты жива! Жива! – выдохнул парень, оттягивая вверх мои веки, словно глазной врач.

– Да, я жива! И терпеть не могу, когда меня лапают, – грубо оборвала спятившего от радости парня, больно треснув того по рукам.

– Ай, больно же! – вскричал он, отпрыгивая и с укоризной бросая на меня взгляд.

– Я конечно очень благодарна тебе, что ты не дал тем деревяшкам слопать меня, – говорю, гордо расправляя плечи. – Но попрошу держать свои руки при себе! А теперь прошу прощения.

Лучшим решением сейчас было так же удалиться, высоко подняв голову, но тут меня подвел собственный организм, а точнее самое предательское место – живот. Громкое урчание испортило весь мой праведный гнев, заставив меня замереть с раскрытым ртом, а на лице Клода расползлась довольная улыбка.

– Кхм, кажется, кто-то тут давно не ел, – кашлянул парень, и мне тут же захотелось пустить в его физиономию медный чайник.

Немного отойдя от шока, я хотела было уже докончить торжественную фразу, но дурацкий живот решил, что одного позора недостаточно для одного вечера.

Второе урчание уже заставило Клода упасть на стул и расхохотаться. Он хохотал и хохотал, пока не проступили слезы, а я стояла над ним и от бешенства кусала губу. Вот что в таких случаях делают? Треснуть-таки его чем-нибудь тяжелым, или плюнуть и удалиться? Решив, что последнее самое верное решение, развернулась на каблуках, и заторопилась к выходу.