Замок. Веретено. И Бесконечная ночь

– Фиантен не истребимы, – бросаю гордо, и сама дивлюсь жесткости в голосе, – потому что люди должны знать правду. Правду о том, что на самом деле их боги – главные враги.

Ох, Элая, ты сейчас договоришься. Керан еще ближе двинулся, одной рукой обхватывая оба мои запястья, а второй сжимая золотую птицу у меня на груди.

– Вот, – и он сжал золотой кулон у себя в ладони, – единственный виновник всех несчастий этого мира. Ты та, кто привел тьму, кто начал войну, из-за которой пришли темные твари. Была бы моя воля – я бы сделал так, – и его руки тянутся уже к моей шее, – не понимаю, что могло остановить меня в тот раз… Ведь ты всего лишь нечисть, убивающая людей, приносящая страдание.

Ледяная зелень исчезла, ее поглотил черный зрачок. Керан склонил голову, так что белые пряди сверкнули в тусклом свете комнаты. Внутри же меня зарождался жар и азарт. Словно я стою на краю обрыва и вот-вот упаду в бездонную пропасть. Его холодное лицо так близко, как и тогда в лесу, но теперь глаза не выглядят столь мертвенно безжизненно, в них била ключом горячая ненависть и еще что-то.

– Ну так попробуй, – голова кружится, а сердце бьется как сумасшедшее. Что я делаю? – Заверши то, что хотел тогда… Давай, Керан…

Керан замер, он так близко, что я ощущаю каждый его вздох, вижу, как напряглись крепкие мышцы на груди и плечах. Я и сама не могу отвести от него взгляд. Напряжение, темное, неотвратимое, растет между нами, словно в грозу.

– Ты останешься здесь, – выдыхает он, отшатываясь, – и король сам определит твою участь.

Быстро поворачивается к дверям.

– Просто отлично, – бросаю ему в спину, – главное, с обедом не опаздывайте.

Бедная дверь едва не разлетелась в щепки, так громко Керан захлопнул ее, через мгновение послышался звук замка.

Обреченно опускаюсь обратно на жесткий матрас.

– Ну что ж, Элая, теперь ты узница.

Глава тринадцатая

Густая чернильная ночь легла на Клерстар, заползая в самые сокровенные уголки, яростно гася любой свет.

Я все ждала, когда же принесут еды, ну или на худой конец воды, но дверь так и не отворилась. В животе неприятно гудело, голова пульсировала. Наконец, оставив пустые надежды, опускаюсь на кровать и долго смотрю на танцующее пламя одинокой свечи. Мысли не давали покоя, прогоняя сон, вновь и вновь возвращая в святилище перед пятью белоснежными статуями богов.