Замок. Веретено. И Бесконечная ночь

Маленькие ручки тесно обвивали шею, а личико горело от гнева и упрямства. И ее отец в конце концов сдался перед таким напором.

– Керан! – позвал бургомистр, который явно уже хотел поскорее отделаться от меня. – Отведи эту девушку в ту же комнату, проследи, чтобы она не сбежала.

– Ваше сиятельство, надо бы приставить побольше стражи, – тут же зашептался волхв, – ведьма, чего доброго, может и отравить кого-нибудь ночью.

– Моя Элая никого не может отравить, слышишь! – кинулась тут же Мирей на волхва, грозно надвигаясь.

Бургомистр обреченно вздохнул и дал знак Керану. Тот поклонился все еще стоящей возле него в растерянности Агнессе.

– Вставай, – холодный ровный голос прозвучал надо мной.

Подчиняюсь и следую за своим новым тюремщиком.

– Элая! – Мирей снова бросается ко мне, но ее уже сдерживает сам Верон.

– Достаточно, Мирей!

Девочка рвется. Бросаю на нее взгляд полный боли.

– Все хорошо, – шепчу губами.

Да, все образумится и меня отпустят обратно в мой замок к Беляночке и Смуглянке.

К тишине пустых галерей и коридоров, к зачарованному саду, хранящему вечное лето, к прячущимся теням, к таинственным комнатам.

– А я ведь хотела убраться там, – бормочу рассеянно, вспоминая жуткую разбитую комнату.

Неужели и в самом деле, та запись об уничтожении всех пяти означала, что те, кто жил в том замке хотели уничтожить богов этого мира?! Не безумие ли это? Неужели я, Элая Фиантен, ношу в себе ту же кровь?

– Что же делать? – подношу руки к вискам и стискиваю, и тут же утыкаюсь головой во что-то твердое и меня сразу обдает аромат льда и ветра.

– Ты можешь быть внимательней? – тут же раздается раздражительный голос.

Что-то твердое было ни что иное, как крепкая спина Керана. Мы как раз дошли из основного замка до хозяйственных построек и стояли перед входом в комнату, в которой я проснулась утром.

– Извини, – бормочу испуганно.

Я настолько погрузилась в свои невеселые размышления, что не заметила, как прошла весь этот довольно долгий путь.

Громил с зачарованными дубинками рядом не было. Собственно, в этом длинном темном коридоре не было никого в эту минуту, кроме нас с Кераном. Осознав это, мое сердце делает кульбит от страха. Я до дрожи в ногах боюсь этого мрачного вестника. Но знать ему о подобном необязательно.

Он оборачивается и останавливает один из тех своих взглядов, которыми обычно смотрит на вурдалаков перед тем, как вырвать им сердце.