Замок. Веретено. И Бесконечная ночь

Глава двенадцатая

Стою будто оглушенная. Пять! Их пять!

– Верес, Ведогас, Гирос, Хромус и прекраснейшая из всех богиня Алигея, – голос волхва дрожит от благоговейного трепета пока он шагает вдоль белых истуканов, – пять столпов, на которых лежит этот мир. Наши великие создатели!

– Почему они лишили людей солнца? – невольно срывается с языка, и тут же жалею об этом, так как острые, словно лезвия, глаза волхва врезаются в мое лицо.

– Из-за тебя, – и он тычет пальцем куда-то в середину моей груди.

Внутри все так и взрывается протестом.

– Неправда! – вырывается из меня. – Фиантен не может нести разрушение!

Стражники тут же напряглись, поднимая дубинки, отчего кожа на запястьях начинает гореть, но мне уже все равно, наверное, совсем скоро я стану совсем нечувствительной к боли.

– Неправда? – бургомистр шагает ко мне. – Именно с Фиантен начался приход тьмы в наш мир, именно они желали уничтожить богов и править самим.

Сердце пронзает укол, я нежно накрываю ладонями золотую птицу на груди, желая скрыть ее сияние от посторонних глаз, защитить. Пусть они говорят, что хотят, но я знаю правду. Огненная птица несет избавление от страданий.

– Ведь именно она исцелила вашу дочь, – говорю, следуя ходу мыслей.

Лицо Верона каменеет.

– Да, – киваю, встречаясь с ним глазами, – я смогла вылечить Мирей благодаря тому, что Фиантен указала мне на нить, тянущуюся из сердца вашей дочери.

– Нити из сердца? – шепчет потрясенно бургомистр, хмурясь. – Но это ведь…

– Не слушайте ее, господин! – тут же подскакивает к нему волхв. – Никто из смертных не может видеть нити сердца, только боги!

Слова так и застревают в горле, я не знаю, почему могу видеть эти нити, почему могу входить в тот замок посреди леса. В сущности, я знаю ничтожно мало о себе, об Элае Фиантен, об этом мире, Нордессе, чьей столицей когда-то был Вест-Лей, а теперь Цитрин.

– Она лгунья, мой господин! – заключил волхв, словно вбив последний гвоздь. – Чем скорее мы избавимся от мерзкой ведьмы, тем скорее вернем милосердие богов и ускорим приход солнца.

И он делает уверенный шаг в мою сторону, поднимая посох, словно желая ударить им меня, но рука бургомистра вновь поднимается.

– Молчи, Диодус, ты позволяешь себе слишком много.