Человек. Сборник рассказов-1

До того, как Прусаков предложил сыграть этюд, Хлебов посмотрел рассказ и увидел, что он громадный, в нём дикое количество диалогов, а у него главная роль и ни одного слова. То есть он должен лежать или сидеть и что-то показывать. А для любого актера это самое страшное. Текст для актера самое главное. За текстом он спасается, прячется, а тут не было текста, не за что было спрятаться, спасения не предвиделось.

Когда актеру на сцене делать нечего, он начинает закуривать. Прусаков дал установку не закуривать, не садиться.

Хлебов посмотрел на Прусакова со страхом и, справившись с внезапно накинувшимся на него кашлем, голосом, исполненным трагизма и обреченности, спросил:

– Так. Что играть?

– Ну, как что? Вот. Жука, – возмутился Прусаков. – Сейчас Вам просто сыграть нужно.

– Это понятно.

– Ну, так играйте. Попробуйте. Попробуйте представить себе. Перевоплотитесь, подвигайтесь, посуществуйте вот здесь, в этом пространстве. У Вас дома есть тараканы?

– Да, появились.

– Это не важно. Вы их помните визуально? Попробуйте изобразить.

Хлебов почувствовал себя голым.

– Ну что же Вы? – капризно поинтересовался Прусаков. – Хорошо. Лягте на спину. Там есть такая мизансцена, когда герой падает с кровати на пол на спину и не может перевернуться.

Хлебов со вздохом лег на спину.

– Там есть фраза, – продолжал Прусаков, – «насекомое падает на спину и пытается перевернуться, махая лапками».

Бедный Хлебов, кряхтя и тужась, принялся махать руками и ногами.

– Нет. Стоп, Глеб, – почти закричал Прусаков, восприняв движения рук и ног актера как личную обиду. – Не надо дурачиться! Я смотрю и вижу, что у тебя их всего четыре. Четыре конечности. Причем, две руки и две ноги.

– Да, конечно четыре. Откуда…

– Нет. Ты должен так махать руками и ногами, чтобы я увидел, что у тебя не четыре, а восемь конечностей.

– Мне это нужно представить?

– Представить. Прежде всего, представить, а потом уже и сделать так, чтобы я их мог увидеть. Сейчас у тебя их четыре. Длинные, красивые, но это не то. Они, во-первых, должны стать короткими. Ты меня понимаешь?

Двухметровый артист Хлебов стал изощряться. Прусаков его опять остановил.

– Нет, Глеб. Понимаешь.… Как бы.… А ну-ка, пошевели пальцами на руках и на ногах.