На распутье

– Обещаю, – вздохнул Вадим с облегчением.

Не успела Мила переступить порог своей квартиры, как раздался телефонный звонок.

– Где тебя носит? – послышался Элькин голос. – Весь вечер звоню.

– В ресторане была, – засмеялась Мила.

– Да ну? С Вадиком? – догадалась Элька. – Ну и что, что? В ее голосе было нетерпеливое любопытство.

– Да ничего! Выпили вина, посидели.

– И все? – Элька была разочарована.

– Ну, хоть целовались? – с надеждой спросила Элька.

– Что я, больная? Сразу вот так, – обиделась Мила.

– Ну, о чем хоть говорили-то? – голос Эльки потускнел.

– Да так, всякое.

– Ну, а вообще, как он тебе?

– Да знаешь, Эль, мне его жалко. Хороший, умненький мальчик. Из хорошей семьи, воспитанный…

– Еще бы! – перебила Элька. – Ты знаешь, его сам Брежнев маленького на руках держал. Дед чуть не маршалом был.

– Странная ты, Эль! Ну причем тут дед? Какая разница, кто был тот, кто другой? Я про Вадика говорю.

– И я про него, – не смутилась Элька. – А чегой-то тебе его жалко? У него, слава Богу, дом – полное счастье.

– Не сомневаюсь! – ответила Мила. – Может быть, у него и все есть, только нет главного.

– Чего это? – удивилась Элька.

– Нормальной семьи. Мать где-то там, отец – один, здесь. Парень вроде как сам по себе. Ни любви, ни ласки.

– Вот ты и дай ему эту любовь и ласку, – засмеялась Элька.

– Да нет у меня к нему ничего, кроме жалости, – разозлилась Мила. – Ну не воспринимаю я его всерьез.

– Ну и дура ж ты, Милка! Такой парень! Да тебе полгорода уже завидует, а ты нос воротишь. Не хочу даже с тобой разговаривать…

В трубке несколько секунд сопел и пыхтел Элькин голос, потом она сказала просительно:

– Ну, ты хоть не спеши. Не пори горячку. Сама говоришь, парня жалко. Да и все равно у тебя другого-то сейчас нет.

– Обещаю, – весело сказала Мила.

– То-то, – похвалила Элька. – Уж, по-крайней мере, с Вадиком не стыдно на людях показаться.

– Ладно, Эль! Уже поздно, завтра договорим.

Мила не любила, когда говорили об Андрее, тем более плохо, Что было, то прошло. Как говорит отец: «De mortus aut bene, aut nihil[4 - О мертвых или хорошо или ничего (лат).]».

Мила умылась, почистила зубы, поставила будильник на семь, добралась до подушки, и как в бездну провалился в глубокий сон.