Болеть отказано

Сквозь завывания ветра я услышал пронзительный свист, доносившийся со двора, и через несколько мгновений рядом со мной остановился кто-то, закутанный в шаль. Женщина, решил я, протирая глаза от пыли. Или сохранившая стройность старуха. Без разницы.

В следующий миг она заговорила, и я понял, что ошибся в обоих случаях.

– Вам следовало предупредить нас о времени приезда, – произнесла незнакомка голосом юным, как весенняя трава. – Чужакам опасно ходить здесь.

Она помогла мне подняться, и пока я стоял, с удивлением разглядывая выбившиеся из-под шали белокурые волосы, она отряхивала мои брюки.

– Господин Номан?

Я поклонился.

– По словам вашей тётушки, вам пятьдесят лет. Вы что, где-то обронили их?

Улыбка у девушки была хитрющая, как у мышки, стащившей из кладовой кусок сыра.

– Если слушать мою тётушку, то можно подумать, будто всему миру пора на покой, – ответил я. – Она любит преувеличивать.

– Видимо, изрядно любит, – согласилась девушка.

– Вы? – я не удержался от удивления. – Я думал, госпожа Мрици – это такая необъятная домоправительница с тремя внуками на попечении, обязательно строгая и носящая закрытые платья.

Шаль, посмевшая соскользнуть с обнажённого плеча, тут же была водворена на место, а меня наградили укоризненной улыбкой.

– Идёмте, – сказала госпожа Мрици. – Я покажу вам комнаты.

Я последовал за ней по дорожке и не сразу заметил, что ветер утих.

– Послушайте, – я догнал девушку и пошёл рядом, – что у вас тут за ветер такой бешеный?

– Он нас охраняет.

Я вспомнил содержание тётушкиной записки, кивнул.

– Да, это я уже понял. Но почему?

– Потому что ему так хочется.

– Но ведь ветер – это всего лишь… природное явление, стихия.

– Да, мы знаем. Он, впрочем, тоже.

– Но, тем не менее, он вас охраняет.

– Именно.

– Может, у него ещё и прозвище есть? Ну, там, Волчок или Дружок…

– Фредерик.

– Что?

– Его зовут Фредерик. А что вы хотели? Он ведь не собака.

О ветре мы в этот вечер больше не заговаривали. Госпожа Мрици показала мне общую комнату на первом этаже, где постояльцы имели привычку проводить вечер, объяснила, что в Доме не любят шумных. Она отвела мне центральные комнаты на третьем этаже и велела по всем техническим вопросам обращаться к ней или к господину Мрици.

– Я вижу, вещей у вас немного, – заметила она, отдавая мне ключ от комнат.

– Тётушка Ханни…

– Снова преувеличила, ясно.