Болеть отказано

Он жил здесь все эти годы, а я даже не видел, что у него есть этажерки с нашими фотографиями и огромный, набитый книгами шкаф. Взгляд скользнул по корешкам: «Степи Белого полуострова», «Города и люди севера», «Феномены центральной части континента». Всё это было частью его самого, и до сих пор эта часть меня не интересовала.

Почему?

Что-то в шкафу привлекло моё внимание, я протянул руку и взял вложенный между двумя книгами лист.

Это был листок из обычного блокнота, на каких, бывало, родители оставляли друг другу или нам с Тимбой записки.

«Форду. Береги сестру. Книги твои. И твоя очередь рассказывать истории».

Время не ходит

В маленькой зелёной гостиной, где источниками света служили только огонь в камине и свеча на секретере, уютно пахло елью. В коридоре умеренно громко тикали настенные часы, а на окне умывалась большая рыжая кошка; внутри кошки работал крошечный моторчик, который задавал тон всем звукам и шевелениям в гостиной.

Мягкое развалистое кресло было оккупировано старичком. Острое личико его наводило на мысли о лисах, а хрупкое телосложение говорило о солидном возрасте. Старичок попивал чай с мёдом и кутался в толстый флисовый плед. Не то чтобы ему было холодно, нет. Скорее ему было неудобно сидеть. Просто сидеть, понимаете? Он не привык сидеть. Не его это было дело.

Когда старичок смотрел в огонь, в его глазах, острых, чёрных, бездонных, шёл снег. Снег падал медленно, кружился, кружился, ложился на мостовые, на заборы, на крыши домов, укутывал белым улицу за улицей, город за городом, страну за страной.

– Вот бы сейчас туда, – произнёс старичок, обращаясь явно к кошке, хотя и смотря по-прежнему в огонь. – Пойти погулять, посмотреть, как там остальные…

Рыжая громко замурлыкала.

– Успокоить их, сказать, что всё в порядке, – старичок слабо улыбнулся. – Что всё будет хорошо, а хаос – дело наносное. Или ты как думаешь – розовые очки на мне, а?

Он посмотрел на кошку, и та, словно обдумывая вопрос, замерла на окне. В голубых глазах её отразился старичок, только не тот, что в кресле, а другой – за работой, здоровый, на ногах, идущий куда-то вместе со снегом.

– Э-э, да на тебе такие же! – вздохнул старичок.