Пьяная Россия. Том четвёртый

Но играл он из рук вон плохо, подпевая себе неразборчиво, плохо различимыми словами песни, что исполнял. Подавали, в связи с этим мало.

Танцующая Алевтина Павловна собирала для Ванечки кассу. Она находила его повсюду. Он иногда менял местоположение, устраиваясь под крышами торговых центров, прячась от дождей и снегопадов.

Они никогда не разговаривали, не знакомились. Просто при нем бывшие ученики Ершовой громко назвали ее по имени, отчеству и фамилии, сетуя на государство, где хорошая преподавательница точных наук превратилась в городскую сумасшедшую.

– Все мы ненормальные, – наблюдая пляску Алевтины Павловны, философски заметил какой-то старик, – но некоторые сходят с ума несколько больше, нежели другие.

– Да, – согласился Ванечка, с трудом осознавая сказанное стариком, однако вспомнив озлобленную физиономию своей матери, задумался, а не следует ли ей самой лечь в психобольницу?

Между тем, тандем сумасшедших удивительным образом сделался в городе знаменитым.

В короткое время Ванечка заработал уйму денег, и мать смогла купить ему койку в психушке. В едроссовской России даже сумасшедшему в психиатрической больнице необходимо выкладывать целое состояние за свое лечение. Правда есть исключение из правил.

С исчезновением Ванечки, Алевтина Павловна впала в тоску и напала на полицейских. Надо ли говорить, что встретив Ванечку в коридорах психушки, куда ее поместили по предписанию уголовного суда, она чрезвычайно обрадовалась:

– Ванечка! – обняла она его.

– Алевтина Павловна! – растроганно шептал он, отвечая на ее объятия нежным братским поцелуем.

И не было счастливее людей нежели эти двое сумасшедших впервые взявшихся за руки и притулившихся в уютном уголке комнаты отдыха, где стояли диваны, кресла и трепались о чем-то пустом депутаты Гос. Дуры с экрана телевизора.

Какое счастье обезуметь в стране безумцев!..

Мое новогоднее желание

Каждый год наступает Новый год. Каждый год, загадывая желание, во время боя курантов миллионы русских людей загадывают самое сокровенное. Сбывается или нет – другое дело.

В преддверии этого года я бы, конечно, пожелала себе здоровья навсегда потерянного в лихолетье марафонского забега, который обзывается в России, коротко и просто – мать-одиночка.