Пьяная Россия. Том четвёртый

Старик, сухонький, маленький, но в широкополой шляпе, которую он беспрестанно поправлял, потому что она съезжала ему на глаза, сердился, наступая жене на пятки:

– Зачем ты стонешь, зачем меня изводишь? Ногу сломала два года назад, вылечила, ходить доктор тебе дозволил без костылей!

Старуха громко, презрительно фыркнула, обернулась на него:

– Много ты понимаешь? Шляпу замени, чудо! Ни разу за восемьдесят лет кости не ломал, а поучаешь!

– Ни разу, – согласился старик, поправляя шляпу и обежав старуху по обочине тропинки, весело предложил, – а хочешь, я волокушу сооружу, протащу тебя до деревни и… эх, будто королевну!

Старуха обиженно шмыгнула носом:

– Было время, ты отседова меня на руках до дома-то доносил!

И они оба взглянули на подрагивающие кусты.

– И не так давно любили друг друга, – подтвердил старик, беззвучно шевеля губами, принялся, как видно, подсчитывать, когда.

– Кажись, вчера, – вздохнула старуха, с нежностью глядя на подернутые молодой зеленью ветви ивняка.

– А мы сегодня! – расхохотались из кустов.

Старуха испуганно замахнулась костылем. Старик отскочил за ее спину.

Из-за кустов торжественно вышли двое. Держась за руки, но смело глядя в глаза старикам.

– Виталька, Светка, вы? – ахнул старик, выходя из-за надежной, широкой спины жены.

– Кто же еще? – вопросом на вопрос ответила Светка и, перекинув шерстяной плед через плечо, пошла к деревне.

Виталька пританцовывая, последовал за ней.

– Ишь ты и плед прихватила, – рассмеялась старуха, озорно толкнула старика, – а мы-то в свое время твой пинджак на траве расстилали.

Старик схватился за бока, согнулся пополам от смеха:

– Не мой пинджак-то был, батькин!

– А он что, ничего не заметил?

– Заметил, не заметил, но виду не подал! – выразительно кивнул он на кусты.

– Бабушка, дедушка, вы скоро? – вернулась Светка, ведя за руку Виталика.

– Скоро, – заверил молодых, старик, – вы пока вперед идите, а мы догоним!

– Догоним! – решительно отбросила костыли в кусты старуха и, взяв старика под руку, с сомнением взглянула на узенькую тропинку.

– Мы-то, – подхватил старик с энтузиазмом, – уместимся, а вот иные, кто живет вместе по привычке или вовсе без любви, не смогут пройтись рядышком!

– Тесно им будет на тропинке, – закивала старуха, прижимаясь к мужу, – вытолкнут они, друг дружку!

– Зато наши молодожены умещаются! – с восхищением разглядывая влюбленную парочку, чинно вышагивающую впереди, проговорил старик.