Пьяная Россия. Том четвёртый

 – Мы из деревни Закобякино и у нас беда!

Крушенков, было загордившийся при упоминании его отчества, известно, как в русских деревнях тяжело и почетно добиться от людей уважительного отношения, поглядел с опаской. Такса, чувствуя настроение хозяина, показала острые зубки.

– Что за проблема и чем я могу помочь? – думая о возможных вариантах ответа и придя к выводу, что речь идет о технических трудностях жизни деревенских жителей, спросил Вадим.

Тут надо сказать, с отсутствием государства и присутствием хаоса едроссовского капитализма, деревня совсем обнищала, выручают упрямые народные умельцы, не считающиеся с таким капитализмом вообще, они и фонарные столбы починят, и разбитую вдрызг дорогу гравием засыплют, и печку переложат, и колодцы прочистят…

– Так какие же вопросы я должен решить? – перебирая в уме свои умения и заранее определяясь с возможностями, наличием технических инструментов, спросил Крушенков, видя затруднение деревенских.

– Кабан нас одолел, – произнесла старуха глухим, надтреснутым голосом.

– Кабан? – чувствуя себя глупым, переспросил Вадим.

– Скачет гад по всей деревне, – с обидой в голосе, высказался мужик преклонного возраста.

– Крушит, – подтвердил старик.

– Надысь, сарай провалил, – заревела старуха.

– Безобразит, страсть как! – возвела глаза к небу, женщина средних лет.

– А причем тут я? – усмиряя рычащую таксу, возмутился Крушенков.

– Так вас, Вадим Васильич, видели с ружьем! – с горячностью воскликнула старуха и откашлялась, прочищая горло.

– Кроме вас охотников в округе нету! – подхватил старик.

Крушенков отступил, изумленно глядя на своих просителей.

– Я – пацифист! – выкрикнул он, и такса подтвердила заявление хозяина заливистым лаем.

– Тем более, – перекрикивая лай таксы, с воодушевлением сказал старик, – пофигист – это по-русски, это по-нашему!

– Убей кабана, а мы тебе три тысячи рублей заплатим! – проорала старуха.

– Да поймите же, оружие я беру для самообороны от зверья, ведь тут и волков встретить можно, а так никого не убиваю!

– Пять тысяч! – настаивала старуха.

– Не могу я убить кабана! – взвизгнул Крушенков, глядя на деревенских с ужасом. – Я обыкновенный городской житель, программист крупной кампании и здесь, у меня всего лишь дача!

– Ружье-то стреляет? – спросил тогда с подозрением, мужик преклонного возраста.

– Обижаете, заряжено патронами на медведя! – воскликнул Крушенков.