Хромоногая правда. Страшная история для взрослых детей

Темнеет, поговорить спокойно кровопийцы нам больше не дадут.

– Кстати, о времени, – Лидка подняла голову. – Мне кажется, или ты собирался на обратном пути заскочить в магазин?

– Да! – спохватился я, хлопнув себя по лбу. – Поторопиться бы нам, раньше он до пяти работал.

Жена моя вставая сказала:

– Шишку набьёшь. Что за театральные жесты?

– Комар, – пояснил я, потирая лоб.

– Едят тебя?

– Ещё как. Это ты же у нас невкусная.

Странно даже, никогда Лидку комары не трогали, а я и дети вечно покусанные.

Лидка обмахивая меня, невразумительно бормотала под нос. Я расслышал: «Комаришка… злишка… над ушком… хлоп!»

Стишки такие: «Комаришка, зудка, злишка, не иметь тебе детишек, не пищать во тьме над ушком, кровушки не пить из душки, хлоп!» Откуда? Ну как же. Лидка Тёмке или Димке или обоим сразу пела, когда те ныли, что заедают комары и всё от них чешется. Просто смешные стишки. Но почему мне кажется…

Я тёр лоб, пытался поймать вёрткую, как комариха, мысль, но та не давалась.

– Что, ещё пристают? – спросила Лидка.

– Нет, – рассеянно ответил я, косясь на штырь, оставшийся от последнего в барбарисовой аллее фонаря. – Просто показалось. Дежавю.

– Это точно, что дежавю. Пойдём.

Она потащила меня прочь; вскоре нам пришлось сойти с аллеи, потому что кусты сначала превратили её в тропку, а после и вовсе задушили в объятиях.

– Лидка, мы там не пройдём, – напомнил я. – Ворота заварены.

– А, да.

«Это потому что тут и раньше не было особенно страшного. Самое нестрашное место. Раздор – чепуха, мелочи. А развалины здесь, потому что всё вообще развалилось, а не один санаторий. Почему развалилось? Не только из-за раздоров. Врать себе не надо было, вот почему».

– Ничего страшного, – говорила Лидка. – Ничего, что нет больше калитки, если нет и забора.

О себе я такого сказать не мог. Стал накрапывать дождь, не зря днём лезла туча. Зябко. Река тянулась к лесу туманными щупальцами.

– Хорошо мне! – радовалась Лидка, ловя на ладонь дождевые капли. – Как будто в себя пришла после обморока. Теперь бы поесть.

– Хорошо, что хорошо, – буркнул я, ускорив шаг. – Но хорошо бы в магазин успеть.

«Хорошо-то хорошо, да ничего хорошего. Трава на лугу мокрая, хорошо хоть выкошена».