Лебединая верность

И, значит, ничто не случится.

Царица Тамара

Когда-то здесь стоял зловещий замок,

На славе возведенный и крови…

Единственный на всей земле,

Тот самый,

Овеянный легендами любви.

Шумел камнями непокорный Терек.

Я мысленно остановил момент,

Взглянув печально на пустынный берег,

На грустные развалины легенд.

Неужто вправду вон с того обрыва

Ее любимых сбрасывали вниз?

Неужто так она была красива,

Что миг любви оценивался в жизнь?

И надо ж было как-то раз случиться,

Что юный рыцарь не погиб в ту ночь…

И утром вновь явился он к царице,

Сумев свою обиду превозмочь.

Царица этой встречей не смутилась.

И голос пал, как камень с высоты:

«Спасибо за оказанную милость.

Я очень рада, что вернулся ты.

Но почему пришел ты слишком рано?

Я в полночь жду тебя…

А не сейчас…»

И он поверил сладкому обману.

Но во второй раз

Бог его не спас.

Исповедальный рейс

Вы поначалу были строги,

Уйдя в свой отрешенный взгляд.

Мы в небесах,

Нам по дороге

Уже который час подряд.

Я разговор не начинаю,

Боясь прогнозы обмануть.

Вы только в небе неземная?

А на земле иная суть?

И вы нарушили молчанье.

А я пошел на этот зов.

И полыхнуло вдруг печалью

От ваших глаз,

От ваших слов.

И я почувствовал при этом,

Что поверя?ли вы на мне,

Как отнестись вам

К вашим бедам,

Что вы забыли на земле.

И я вошел в чужую повесть,

В чужую исповедь навзрыд,

Уже ничуть не беспокоясь,

Что вы умрете от обид.

Поскольку драма разрядилась.

И успокоилась душа.

А ваша искренность,

Как милость,

Со мною на землю сошла.

И я подумал – все мы схожи:

Когда терзает нас разлад,

Сосед по небу иль прохожий

Всегда прийти на помощь рад.

Встреча Пушкина с Анной Керн

А было это в день приезда.

С ней говорил какой-то князь.

«О Боже! Как она прелестна!» —

Подумал Пушкин, наклонясь.

Она ничуть не оробела.

А он нахлынувший восторг

Переводил в слова несмело.

И вдруг нахмурился,

И смолк.

Она, не подавая вида,

К нему рванулась всей душой,

Как будто впрямь была повинна

В его задумчивости той.

– Что сочиняете вы ныне?

Чем, Пушкин, поразите нас? —

А он – как пилигрим в пустыне —

Шел к роднику далеких глаз.

Ему хотелось ей в ладони

Уткнуться. И смирить свой пыл.

– Что сочиняю?

Я… не помню.

Увидел вас —

И всё забыл.