Реальная история

Когда, в какой момент всё изменилось?

Каким образом, всё, что составляло для неё смысл, отодвинулось в сторону, перестало быть определяющим, а её сердце стало требовать этого человека? Она открыла для себя тонкость чувств переживаний, наслаждение от ночных разговоров, сладость ожиданий его прихода с вечерних спектаклей. Его теплота казалось бесконечной, и она жаждала её каждой клеточкой своего существа.

– Я же детдомовский, Анюта, никаких еврейских традиций еврейской мамы и папы. Все у меня снивилировано межнациональным воспитанием: русский мат, приютский быт, безнадзорная юность, гиблая профессия.

Тем не менее, я лучший представитель еврейской нации в городе Абакане по части выживаемости. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Анна приложила к его губам ладонь. – Фима, не балагань, я поняла, что ты мне сейчас скажешь. Я тронута. Но… я не подарок никому.

– Я тоже знаю, что ты мне сейчас скажешь, и тоже прошу этого не говорить. Хочу знать только ответ. Он отстранил её от себя и опустился на колено.

 – Не поливай мою лысину слезами! —

– Я так счастлива сказать тебе да, что ты даже не представляешь. Будь что будет! Хочу быть счастливой и всё! День, год, два! Мы ведь не застрахованы от того, что случиться завтра.– Она всхлипнула.

Ефим молодо взглянул на неё снизу и, наклонившись, поцеловал её ноги в новых босоножках.

– С прошлых гастролей ношу. В лучших традициях, в завершение нашего сговора, надень. Камень старинный от Ники, а оправу сделали в Бодайбо по её эскизу.

Там наши имена сплетены. Шаман заговорил, чтоб согласилась на лысого, толстого, провинциального актера, погрязшего в независимости холостячества.».

– Ах вы, заговорщики! Скажи ей, что шаман классный попался, профи.

– Предлагаю торжественный пикник на природе, заодно и провиант закупим в деревне.

– Я точно выхожу за заботливого еврея!

– Я пробивной, пронырливый и очень нежный. Мне есть для кого таким быть!

– Хватит ползать, достань затырянный коньячок, отметим пока одни, а то придут тут, загукают, зацелуют, замельтешат.

. Господи! Лизка же в ванной на горшке!

– Ба-а! – Донесся голос Ефима. – Здесь забытый ребенок расписывает содержимым горшка кафель. На удивление интересно, или уже не прерывать творческий порыв? Этот ребенок еще кому-нибудь нужен, я спрашиваю?

– Если бы не пакостила, давно бы разревелась. Я всегда боюсь, когда она молчит.

– Я забросил её в ванну, пусть отмокает. Ну, чего ты пришла? Сам справлюсь.