Когда меня не стало

Но не от горя, что не стало Макса, а от необратимого чувства досады за то, что он ее оставил. Она и сама не ожидала от себя такой реакции на эту невосполнимую потерю. Страдать от одиночества – это одно, но злиться на человека, который отошел в мир иной, – это ли не эгоизм?

Глава 6

Они пришли на встречу на четверть часа раньше.

Савельев назначил им свидание в двенадцать часов в парке культуры и отдыха, на третьей скамье от лодочной стоянки. Кругом было полно людей, которые прогуливались по тенистым липовым аллеям, катались на аттракционах чешского луна-парка, стояли в очередях за мороженым, горячими бутербродами и шашлыком, сахарной ватой и пончиками.

– Их что, дома не кормят? – недовольно проговорила Белла, откидываясь на спинку скамьи, устремляя свой взор в небо и щурясь от солнца. На ней было новое белое платье, которое они купили всего час назад в салоне «Gera». И атласные, винного цвета, туфли с ручной вышивкой. – Гриша, что это вы на меня так уставились?

– Белла, ты выглядишь сногсшибательно.

– Зато я знаю: совсем ополоумел Пасечник, перешел на малолеток.

– Обижаешь.

– Как будто вы меня не обижаете? – Она вздернула нос и отвернулась от него. – Мороженого бы купили, что ли…

Сам Григорий Александрович был в светлом стильном костюме и кремовых замшевых туфлях. «Пижон. Но красивый, умиротворенный». Солнце играло в его серебряных волнистых волосах. Матовыми стеклами сверкали шикарные очки от «Karlo Pazolini».

– Вы вот хамите и даже сами не замечаете этого…

– Подожди, вон он, кажется, идет…

И действительно, прямо к ним шел невысокий толстячок во всем черном. Лицо его было недовольным. В уголке пухлых губ торчала сигарета.

– Салют динозаврам, – проронил толстячок и плюхнулся рядом на скамью. – И черт меня дернул назначить вам встречу именно здесь. Пришлось брать такси и мчаться через весь город… Не жизнь, а помойка. Девицу только что вытащили из сточной канавы.

– Гриша, как тебе удается приручать таких зверьков? Это же просто чудо какое-то, а не девушка. Как вас зовут?

– Зу-Зу, – зло бросила Белла и хмыкнула. Ей не понравился Савельев. Когда он был у них дома, то вел себя поприличнее, вернее, вообще молчал, пока она не вышла из гостиной. А здесь распетушился.