Издержки богемной жизни

– Я тоже. Я вижу, ты что-то готовишь?

Она стояла, разморенная жарой, раскрасневшаяся, с растрепанной косой и повлажневшим взглядом темных немигающих глаз. Максим едва сдержался, чтобы не стиснуть ее в своих объятиях. Откуда-то он знал, что и ей тоже будет приятно его прикосновение, она тоже желает этого, и им обоим будет радостно от сознания того, что они теперь вместе. И все равно природная осторожность и благоразумность заставили его воздержаться от этого шага.

– Я пельмени пытаюсь сделать, но тесто получилось тонкое, рвется.

– Ладно, посмотрим.

Она вошла в его квартиру решительно, как к себе домой, почему-то подумалось ему. И если она только захочет, его дом будет и ее домом – их домом. Он обожал ее, любил, восторгался ею, в ней все было бесконечно молодо, свежо, невинно. Даже если он представлял себе ее в объятиях какого-нибудь юного шалопая, то в душе прощал ее, внушал себе, что ей, вполне созревшей, позволительны невинные эротические игры, ласки – любые. Ведь все, чем она занимается со своими ровесниками – лишь дань ее возрасту, ее разбушевавшейся весенней крови, темпераменту, а потому все это несерьезно, неважно.

Только с ним, с опытным и сдержанным до поры до времени мужчиной, она раскроется полностью, почувствует себя женщиной и расцветет.

– Что-то так пить хочется! У тебя нет случайно твоего лимонада? Ну, того самого, который ты делаешь на даче?

– Есть.

Он был счастлив, что есть лимонад – целый графин, он еще не разведен водой, концентрированный, свежий, кисло-сладкий и душистый, как раз такой, который не стыдно подать Оле.

Она расположилась в кухне, возле окна. Села, положив ногу на ногу, желтый сарафан смялся и задрался, оголив бедро. Юдин готов был зажмуриться от этого ослепляющего, восхитительного зрелища, он пролил лимонад мимо стакана, чуть с ума не сошел, увидев гладкую, слегка тронутую загаром нежную кожу бедра, коричневый треугольник голой ляжки, уходящий в черноту плетеного стула, густую соблазнительную тень начала ягодицы.

– Конечно, я должна извиниться.

Так глупо все вышло с этим днем рождения! Вазу разбила. Расстроилась ужасно! Потом представила, как я прихожу с этими осколками, извиняюсь, все на меня смотрят… не знаю, что со мной случилось. Настроение – великая вещь! Мы порой недооцениваем его. А напрасно.

Он знал, чувствовал, что это был простой набор слов. Дежурный набор слов. Она что-то недоговаривала.

– Может, ты припасла меня для кого-то из твоих подружек? – попробовал он пошутить.