Гламурная невинность

Крымов и Корнилов научили ее многому, и хотя она понимала, что люди меняются и что и Крымов предал ее, и Корнилов готов сделать это в любую минуту, все равно, и тот, и другой оставались пока еще для нее близкими друзьями. Она не хотела признаться себе в том, что имя Корнилова напрямую связано у нее с той порой, когда в ее жизни появился Крымов…

– Виктор Львович, это Земцова.

– Привет, радость моя! Как поживаешь? Что интересного скажешь? Говорят, Крымов прилетает?

– Прилетает, но я звоню не по этому поводу…

– А как же банкет? Неужели ты его не встретишь?

– Думаю, когда его самолет приземлится в аэропорту, у трапа его встретит половина женского населения города, – горько усмехнулась Земцова.

– Ревнуешь, злишься, а любишь… Ладно-ладно, не буду сыпать тебе соль на раны. Все равно встретишь и знаешь же, что будешь в аэропорту одна. Может, правда, с Бескровной, если она к тому времени не разродится… Жаль, Шубина нет… Так что у тебя за дело?

– Надя.

– Не знаю. Не слышал. А что с ней случилось?

– Кажется, несчастный случай. То ли упала с обрыва, то ли сбросили. Ее жених, приехавший из Москвы в день ее смерти, утверждает, что ее убили. Говорит, что чувствует. Вроде она звонила ему, просила приехать, но у него были дела…

– Если я ничего не знаю, значит, не убили.

– Разумеется. Тогда я кладу трубку.

– Ладно, не злись.

– Пока не знаю. Она познакомилась со своим женихом в Москве, у меня нет пока данных о том, где она жила до того, как приехала к нам.

– Значит, говоришь, он уверен, что ее убили? Может, он сам?..

– Не могу ничего сказать. Впечатление он производит человека нервного, правда, симпатичный, с родинкой на лице, водевильный, истеричный тип… Неудивительно, что после встречи с ней решил сразу жениться.

– Хорошо, я займусь этим.

– Нет. Собираюсь вот. Таню не возьму, не пристало беременной женщине ходить по моргам.

– Вот это правильно. Так встретишь Крымова или мне приехать в аэропорт?

– Встречу, – устало проговорила она, представляя себе, как тяжело ей будет снова увидеть своего бывшего мужа, мужчину, не принадлежащего ни одной женщине и в то же время принадлежащего всем женщинам сразу. – Приезжайте ко мне, посидим, поговорим… Все-таки он мне не чужой.