Мужик и камень

 – А они ведь и в самом деле улыбаются!

Переставляешь, умеют улыбаться! Пройдохи какие! Добрые они

создания, эти собаки! Добрые! Далеко нам, людям, еще до них, хоть

мы и на высшей ступени развития всех живых организмов, так

сказать! Предобрейшие создания… Хе-хе, ей Богу! никого

мягкосердечнее не видывал!

– То-то, три недели назад, на соседней улице собака

трёхгодовалую девочку на две части разорвала. В самом деле,

добрые, – равнодушно буркнул Гомозов.

– Ну, что ты! Что ты всё портишь! Я же не про то… я ж не про

тех собак говорю.

ныч… – протянул обижено Журкин и опустил глаза.

– Ты что заказывать будешь? Наверное, не завтракал еще? –

спросил со всей серьезностью Гомозов после некоторой паузы,

переменив тему.

– Черный чай и вон тот штрудель, что у них там на большой

тарелке красуется. Его хочу. С корицей он, наверное. А еще

запеканку и два кренделя, там в витрине.

– Я закажу, пойду, а то официанты совсем обнаглели! Не

замечают нас, туполобые! Не дождутся чаевых! – Филолет

Степанович со скрипом отодвинул стул и, выйдя из-за стола,

направился к витрине.

Когда он вернулся, диалог старых приятелей продолжился:

– Так ты, значит, собаку завел? – чуть смягчившись, начал

Филолет Степанович.

Журкин утвердительно кивнул, наученный тем, что

распространяться с ответом не стоит.

– Чего у тебя еще за эти годы изменилось, кроме собаки-то?

А?

– По пальцам не пересчитать! – немного оживился Григорий

Степанович, уловив, наконец, одобрительный тон друга.

собственно, по какой причине-то с тобой и встретился? Есть у меня

один проектик на уме. Как только замыслил, просчитал чуть-чуть –

прибыльное дело, ей Богу, прибыльное! Да, что говорить, что слова-

то молоть попусту, я ведь от тебя ничего не хочу скрывать, ты же

знаешь. На-ка вот, почитай! – Журкин достал из своего портфеля

папку в мягком кожаном переплете и шумно бросил на стол, да и

сам подпрыгнул от неожиданного удара папки о стол.

продолжал он. – Я знаю, что ты человек в этом деле серьезный, все

поймешь. И уверен, что на тебя можно положиться, нет надежней

тебя. От других я эту папку прятал, скрывал, не заикнулся бы про

нее! Но от тебя не стал! Помню, как тогда помог мне. Еле концы с

концами сводил. Все помощи боялся у людей просить – совести не

хватало, да унижаться не хотелось. Только ты один выручил.