Две линии судьбы. Когда остановится сердце (сборник)

Соня очень хорошо меня встретила, сказала, что у нее сейчас такая полоса в жизни, когда ей просто необходимо, чтобы в доме был кто-то родной. Что она устала от одиночества.

– У нее был мужчина? Любовник? Жених? Друг?

– Да не было у нее никого! Одно время она встречалась с парнем, но он предпочел ей дочку своего хозяина. Словом, выбрал богатую невесту.

– Но и Соню тоже трудно назвать бедной. Я сужу исключительно по обстановке квартиры. Здесь много дорогих вещей, антиквариата и прочего.

– Соня, чтобы доказать Андрею, что и она чего-то стоит, занялась бизнесом.

У нее два ювелирных магазина.

– Вот как? И на какие же средства она открыла свое дело?

– Точно не знаю, но, по-моему, она продала одну золотую старинную вещицу. Мне неудобно было ее расспрашивать. Но кредиты она точно не брала.

– Интересно, сколько стоила эта вещица? – Лиза задумалась. – И много у нее таких вещиц?

– Думаю, все, что у нее были, она продала. Иначе, ну в самом деле, как бы она сумела открыть такие магазины, да еще в самом центре города?

– И что? Как отреагировал этот ее… Андрей на то, что она разбогатела?

– Да никак, – презрительно фыркнула Валентина.

 – Приворожила его эта Верка, что ли? Не знаю.

– Валентина, пожалуйста, запишите вот сюда, в мой блокнот, как зовут этого парня, где он работает, номера его телефонов, если вы их знаете.

Она смотрела, как Валентина тщательным образом переписывает из записной книжки племянницы все данные Андрея. Смотрела и думала: кому же теперь достанется эта огромная квартира и все скрытые в невидимых тайниках сокровища? А потом спросила об этом Валентину, прямо в лоб.

– Я поняла вопрос, – Валентина кивнула головой и вздохнула. – Я не очень-то хорошо разбираюсь в законах, знаю, что я дальняя родственница и что мне, вероятно, ничего не достанется. А если достанется, то все подумают, будто это я отравила Сонечку. Поэтому я сразу же, да уже завтра, пойду, куда надо – в милицию ли, к нотариусу – и напишу заявление об отказе от наследства.

У меня будет только одна просьба. Пока не разыщется кто-нибудь еще из нашей родни (правда, пока что в голову мне никто не приходит, да у нас вроде и нет никого в живых), я бы хотела пожить здесь. Клянусь, что я ничего не трону. Но и разбазарить все добро я тоже не позволю.

– Знаете, Валентина, я вас поняла. Но мы еще вернемся к этому разговору.

– Я понимаю, это звучит, быть может, глупо, но я уже твердо решила, что откажусь от всего.