Две линии судьбы

В прошлом месяце, к примеру, вот здесь, под этой кроватью, отрубленный палец нашла… женщину вообще не видела, не знаю, когда ее сюда привезли и увезли… Но палец был. Тонкий такой, с маникюром… На нем еще кольцо было.

– Заткнись! – не выдержала Глафира, чувствуя, как у нее начинает ныть живот. – Ты что такое говоришь?! Зачем меня пугаешь?

– Пугаю? – Девушка вдруг резко повернулась к ней и посмотрела на нее невидимыми под темными стеклами очков глазами. Глафира почти физически почувствовала этот взгляд. – Да вы что… Я просто хотела предупредить вас, что эти люди опасны! Вот и все.

– Почему мне ничего не говорят? Почему не дают телефон, чтобы я позвонила, скажем, Лизе или…

– Они уже звонили ей, – вдруг услышала она и обомлела.

– Так, значит, ты все же что-то знаешь?

– Так, самую малость… просто услышала отрывок разговора по телефону. Звонили вашей знакомой или родственнице.

– Она моя работодательница!

– Да я-то откуда знаю? – с таким видом, словно ей причинили боль, произнесла девушка.

– …Сергеевна! Елизавета Сергеевна Травина, известный в городе адвокат.

– Ну вот, значит, ей они и звонили, я так думаю.

Глафира вдруг поняла, что грубо разговаривает с человеком, который, возможно, находится в этом плену давно и вообще здесь ни при чем. А она обращается с ней, с этой девушкой, так, словно это она ее похитила. Да, возможно, хозяева заставили ее напоить Глашу кофе в машине и привезти сюда.

– Слушай, прости, что я наорала на тебя. Сама понимаешь, нервы на пределе… Тебя как звать-то?

– Алевтина, – немного обиженным голосом ответила девушка. – Да я все понимаю. Не первый раз все это слушала…

– Ты мне скажи, хозяева твои – кто они такие? Что за люди? И дом? Кому он принадлежит? Им?

Глафира представила себе, как ей удается чудесным образом выбраться отсюда и она пытается вернуться, отыскать этот дом и вместе с ним – хозяев, чтобы привлечь их к ответственности.

– Я ничего не знаю, говорю же!

Алевтина с усердием вычищала углы спальни, затем достала из кармана фартука тряпку и принялась протирать пыль.

– Поскорее бы уже сказали, чего им от меня надо… – презирая себя за малодушие, проговорила Глафира, чувствуя, как голод просто гложет ее изнутри. В это время суток она там, на свободе, была сыта и довольна и занималась любимым делом.