Письмо от неизвестного

Однако его темперамент, внешность… Все это завораживало Ольгу, и будь она чуточку сентиментальней, сама бы влюбилась в него и потеряла голову.

– Любопытная история, – задумчиво произнес Дмитрий, – как сказал Сократ, «все тайное становится явным». Уверен, появится и автор письма.

– Поскорей бы, а то бедная сестренка и ночами не спит, – приврать для Ольги было делом пустяковым.

Попрощавшись, старшая Мишина, довольная успехом своей маленькой кампании, неспешно направилась в сторону родного поместья.

***

Вечером в гостиной Ольга торжественным тоном прорезала тишину, которой наслаждалась Софья.

– Сегодня я имела возможность беседовать с Дмитрием Юрьевичем!

Выжидала ответной реакции, однако ее сестра лишь мило улыбнулась и кивнула.

Менее торжественно, как бы между делом, старшая Мишина добавила:

– Кстати, он спрашивал о тебе.

Софью немного взволновала эта подробность. Ей с нетерпением хотелось узнать, о чем именно справлялся Дмитрий. Все ее внутренности трепетали, но внешне девушка сохраняла спокойствие.

– Его глаза засверкали, когда мы заговорили о тебе, – продолжила Ольга, – не скажу, что речь шла о чем-то особенном, но он явно о тебе думает.

– Бедная Марфа Петровна, – Софья тяжело вздохнула.

– При чем тут Марфа Петровна? – Ольга нахмурила брови.

– Дмитрий Юрьевич – это все, что у нее осталось. Юрий Сергеевич погиб на Кавказе в тысяча восемьсот тридцать девятом, а старший брат Дмитрия, Максим Юрьевич – в тысяча восемьсот сорок седьмом недалеко от Гергебиля, и его убила не вражеская пуля, а холера.

– Не понимаю, сестренка, к чему ты вспомнила?

– А я и не забывала. Каждый раз, когда вижу Марфу Петровну, мое сердце замирает. Мне ее очень жаль. Думается, не о том она мечтала, когда влюблялась в молодости в Юрия Сергеевича. Любой влюбленный человек хочет быть вечно с тем, кому отдает частичку себя, но суровая реальность в один миг разделяет их.

– Быть офицером и умереть за Царя – это честь, – Ольга, конечно, так не думала, просто когда-то слышала и не раз, как об этом говорят другие.

– А разве успокоишь этой честью сердце матери? Не для того она рожала сына, чтобы он вдали от дома умер за монарха от эпидемии. Не для того влюблялась, чтобы эту любовь разрушали.

– Тебя, сестренка, послушать, так вообще жить незачем.

– Нет, Ольга, в жизни много прекрасного, мы не все замечаем. И самое прекрасное – это любовь. А мне страшно любить.

– Что за вздор?! Глупости!

– Вовсе нет. Ты любишь и боишься потерять.